Субботнее утро оказалось морозным. Поземка мела с рассвета. Мама ушла около десяти часов утра, вскоре после завтрака. Отчим тут же заторопил меня одеваться. Почему-то попросил надеть тот самый белый костюм, который ему так понравился в ЦУМе. Хотела заспорить, что иду к врачу, — не на смотрины, — не стала. Ему виднее.
Потом дядя Семён сопроводил меня в такси, и велел таксисту довезти нас до ближайшей хорошей парикмахерской. Удивилась я безмерно. Зашли мы в женский зал, — он проник в служебное помещение, с кем-то переговорил, — а только в очереди мне не пришлось сидеть: тут же подошла ко мне красивая женщина средних лет, позвала за собой. Что велел ей сделать со мной дядь Семен, — понятия не имела, поэтому пропищала испуганным мышонком:
— Надеюсь, Вы меня не остричь собираетесь? Что вы делать хотите?
— Какой у Вас папочка славный! — пропела дама-куафер. — Щедрый, добрый. Велел Вам прическу к важному приему сделать, и накрасить изысканно. Все исполним.
В несколько минут женщина сотворила с моей головой чудо: прическу изящную, кудри колечками выложила вокруг лба и висков, сзади распустила кокетливые пряди. Ресницы мне накрасила, — я даже дергаться начала с непривычки. Однако, взглянув на себя в зеркало, ойкнула: лицо округлилось волшебным образом, щеки заалели, глаза сделались глубоки и загадочны, как два озера. Чудеса, да и только!
Дядя Семён и сам удивился произошедшим во мне переменам. Покивал благодарно парикмахеру, что-то ей тихонько в карман сунул, — вновь в такси усадил ожидавшее.
Двинулись вперёд неспешно: отчим сказал таксисту, что нам нужно ровно к двенадцати на место добраться. А таксист и рад: лишнее время — лишние деньги.
Наконец, добрались до места назначения. Расплатился дядя Семен с водителем. Что-то не показалось здание похожим ни на жилой дом, ни на больницу: красивое строение с запорошенной снегом вывеской… Таксисту отчим велел оставаться на месте, не отъезжать. Мне сказал расстегнуть верхнюю одежду: мол, в ЭТО здание придется без пальто входить. Посреди зимы-то! Чудит он… Но не спорила: пальто расстегнула, из машины вылезла, — пошла ко входу в здание. Рассмотрела, наконец, вывеску, — язык проглотила, закашлялась, — слюной подавилась. Надпись гласила: "Дворец бракосочетания". Отчим меня за руку придерживал, дверь распахнул.
— Мы зачем сюда пришли? — спрашиваю. — Кто у нас сегодня женится, дядя Семён?
— Сегодня, Зоечка, ты у нас замуж выходишь, — отвечает. — Сейчас всё тебе объясню…
Глава 27
Голова моя пошла кругом. Потеряв почти дар речи, шепчу тихо отчиму:
— Как это: я замуж выхожу? За кого? Что за нелепые шуточки, дядя Семён?
А он мне, так же тихо, отвечает, а сам за руку меня ухватил, — успокаивает:
— Ты же сама квартиру захотела, — вот и шуточки… Очень мудрые мысли тебя порой посещают, Зоенька! Подумал я, подумал, и подобрал подходящий вариант: в Москве распишешься с москвичом, которому деньги нужны позарез. Через некоторое время разведётесь, он выпишется, а ты останешься единоличной владелицей квартиры.
— Как так? — бормочу, — это же, получается, фиктивный брак, афера…
— Прекрати, Зойка! Никакой аферы тут нет, все провинциалы только так и покупают жилье в столице, обычный способ… Понимаешь, есть лишь внезапно вспыхнувшая страсть между тобой и твоим женихом, Эдуардом. Ни о чем не беспокойся: тебе это ничем не грозит, факт фиктивного брака доказать фактически невозможно. Ни у кого и мысли не возникнет крамольной, — при взгляде на тебя и твоего молодого мужа…
Ага, так, оказывается, мой предполагаемый муж — молод? С моим отчимом решительно невозможно соскучиться!.. В голове тысяча вопросов роилась: чтобы брак зарегистрировать, — сперва нужно было заявление в ЗАГС подать, но я этого не делала! Вообще, мой паспорт в кожаной коричневой обложке спокойно лежит в номере гостиницы. Или… не лежит? А сколько составляет обязательный срок ожидания от момента подачи заявления до момента регистрации?
— Дядя Семён! — шепчу яростно, — мы же в Москве лишь несколько дней! Каким образом нас расписать могут так быстро?
Отчим улыбнулся так мило, словно чуть смущенно даже, отвечает: