— Где Вы теперь жить станете, Эдуард? Если потом отсюда выпишетесь?
— У бабушки. У неё — трехкомнатная квартира, комнату выделит. Нам деньги нужны!
— Зачем? — начала было я, но он не дал досказать начатую было фразу, оборвал меня:
— Надо! Очень и без отсрочек! Не задавайте лишних вопросов, мадемуазель "почтовая работница-языковой гений"…Всю нужную информацию вашему отцу, то есть отчиму…болтушка бабка Симона сообщит, а он вам всё в красках живописует, а меня увольте…Симона любит посплетничать, — одна радость у старушки, сплетни да старый кот… денег нам нужно немало и в одночасье: мне такой суммы быстро не заработать…Я, знаете ли, еще и подрабатываю, не только в аудиториях корплю…
— И кем, если не секрет? — спрашиваю. — Лектором, наверное?
— Точно! — отвечает. — Читаю лекции стенам в детском садике. По ночам. Сторожем. Ночь — в саду ночую, ночь — у бабки… Черед ночь — дежурства. Там тихо, хорошо…
— А родители?… — вновь вопрос вылетел вперед мысли.
— Отец умер, мать…Да тебе отчим всё потом расскажет в подробностях… Подожди… — взял меня за плечи и надавил слегка, — сама не заметила, как оказалась в кресле, глубоком, мягком, покрытом ворсистым покрывалом, — почти утонула. Эдуард ушёл на кухню, вернулся, прикатив крошечный передвижной столик на колесиках. На столике высилась бутылка коньяка "Васпуракан", две рюмки и конфеты "Ассорти". Извечный джентльменский набор.
— Давай выпьем. За нашу свадьбу. Или за сделку, — как хочешь… — Разлил коньяк: себе — полную рюмку, мне — половину. Сама не знаю: зачем согласилась с ним пить? Стоило бы дядю Семёна подождать…Сама не знаю, что на меня нашло. Выпили, — жарко стало. Эдуард приоткрыл форточку, заметив, что мне воздуха не хватает:
— Когда твой "старик" придёт, как думаешь? Через полчаса?
— Не знаю. Может, ты мне пока всё здесь покажешь? Ну, там, как краны в квартире открывать? — сама не заметила, когда мы с ним на "ты" перешли. Вроде бы вначале неприязнь была, и вот — уже "тыкаем"…
— Действительно, важная наука: открывать краны с холодной и горячей водой, — ухмыльнулся Эдуард. Встал с соседнего кресла, взял меня за руку, только к "кранам" не повёл: уставился, как сыч, тёмными немигающими глазами. Оказывается, разрез его глаз — продолговатый, как у сфинкса. И на горле — кадык четкий, туда-сюда ходит при дыхании, и на виске левом жилка бьется яростно…
— Знаешь, Зоя, у меня столько проблем…Столько бед разом навалилось, а еще месяц назад был я таким же, как ты, "несмышленышем": долго не взрослел, легко быть инфантильным, когда всё у тебя есть, даже работал исключительно из чувства протеста к нашей сытой жизни… Иди сюда, маленькая аферистка…Слушай, так ты откуда родом? — Из Сальска? Знаю, это в Ростовской области, — улыбнулся, так просто, и уголки губ вверх пошли, совсем как у мальчишки несерьёзного. — Бывал. Проездом. По пути на море. Вокзал у вас симпатичный, и стоянка всегда долгая, можно лимонад купить спокойно, не опасаясь, что поезд уедет, не дождавшись…
Он всё говорил, говорил, быстро, словно бы ни о чём, всё тише и тише, пока его губы не оказались у самого моего левого уха: заскользили по ушной раковине, играя и покусывая, ласкаясь котенком шаловливым, — так беспечно и нежно, что я полностью утратила самоконтроль. И вот уже мои губы распахнулись навстречу его жадным, пухлым, но неожиданно жестким и требовательным губам римского императора; злой язык проник ко мне в рот до самого нёба, почти заставив задохнуться, — я не противилась этому ласковому медлительному насилию. Ноги, с которых я так и не сняла сапоги, дрожали, тело трепетало лихорадочно, став почти чужим, так что я не могла более управлять своими реакциями. Сознавала, что поступаю неразумно, отвечая со всей страстью на поцелуи человека, которого всего час знаю, у которого — "куча проблем"…Каких? Может, он — убийца, или взломщик, или… Я открыла глаза на мгновение, и он отпустил меня ненадолго:
— Ты не притворяешься… Ты хочешь меня, Зоя! Как странно: еще час назад я не знал тебя совершенно, и подумывал даже отказаться от этой странной авантюры с продажей квартиры: у нас, знаешь ли, еще есть старая дача, большущая, чудесная, с садом, — в Подмосковье. Она очень дорого стоит, но ее продать трудно, — зима… А тут Симона подвалила с таким выгодным предложением… Я, дурак, еще раздумывал… А тут — ты! Думал, придёт какая-нибудь деревенская клуша, дочка богатого папеньки, наворовавшего денег где-нибудь на сибирских приисках или в побежденном Берлине… Девица, с которой стыдно на людях показаться…