Похоже, он эпизодически слышал отдельные фразы нашего разговора, и, наверняка, решил: мудрый отец наставляет молоденькую дочурку уму-разуму. Расплатившись, вылезли мы из такси, вошли в фойе навстречу ярко сияющей сосенке и мило улыбающейся даме-администратору. Отчим негромко заметил:
— Так вот, что хочу сказать: я даже рад твоему неожиданному новому увлечению, Зоя. Во всяком случае, это — возможность отвлечься от нашей сельской рутины и переосмыслить твои былые знакомства…Но помни: не вздумай этого Эдуарда в душу пускать: ты его не знаешь толком, как и я о нем мало что знаю, кроме сплетен Симоны Яковлевны… Какими целями он задался в жизни? Что он за человек? Но в одном уверен: покоя с таким мужчиной — не обрести женщине! Красавец — он всегда чужой! — Не удержалась я:
— Дядя Семён! А Вы как же? Вы же… красивый!
— Хорош зубоскалить над старым больным человеком, Зоя! Была, да сплыла вся та красота, вся вышла, вместе со здоровьем и молодостью!
Тут мы к двери номера подошли. Вставил отчим ключик в замок, шепчет:
— Смотри: матери — молчок! Сам скажу, что нужно будет сказать…
— Это о чём вы тут шепчетесь, негодники? — с шумом распахнула дверь мама. Дверь наружу открывалась: дяде Семёну чуть по лбу не досталось. Или досталось? — я тут, понимаешь, с ума схожу, а они бродят неизвестно где…с тобой же, Семён, нам разговор особый предстоит: ты куда это меня отправил? Что за свертки запечатанные, что за тайны? Я в своей семье секретов иметь не желаю! То твои отлучки бесконечные, то покупки непонятные… Ты себе представить можешь моё состояние: купила неизвестно что. Отдала свёрток с деньгами, — неизвестно сколько! А теперь вот сижу и вас жду, — неизвестно откуда! За кого меня в семье держат: за девочку на побегушках, которая лишь в конторе сидеть способна? — Никогда я маму такой разъярённой не видела, в праведном гневе и возмущении она показалась мне совсем иным человеком. Что же её так рассердило? Не выдержала, спросила мать:
— Что с тобой приключилось, мама? Ты сама на себя не похожа!
— Сидела я, сидела в одиночестве: вас нет, тайна душу гложет, терпения никакого не хватит! Не выдержала я… Ты прости меня, Сёмушка, за любопытство: нельзя мне секреты доверять! Открыла я эти два свёртка, обёртку разорвала. Внутри — две красных коробки, сафьяном крытые, старинные, — мне ли не понимать! Вот, Зоя, получается, что Семён Васильевич наш не знал, что мать моя замужем побывала шесть раз, а из тех замужеств не одни только слёзы вынесла, но и в камушках меня научила разбираться! Мне ли не отличить бриллианты чистейшей воды? Видывала я и прежде бриллианты, но только не такие крупные…а тут — старинные украшения, которым цены нет! Откуда они? Зачем? Что ты от нас скрываешь, Семён? Говори, я от дочери ничего не таю!
Я больше ничего не сказала. На дядю Семёна смотреть жалко было: наверняка, он не рассчитывал, что мать вскроет пакеты, не учёл фактор любопытства женского. Когда я узнала о махинациях отчима с пенсионным законодательством, молчала, как рыба на берегу… но то — я, дитя времён Хрущева… У меня взгляды шире, гибче, а совесть — легковеснее…плохая я, наверное…Тогда как мамочка моя — настоящий, честный советский человек!
Не стала я слушать препирательства родителей. Пусть отчим выкручивается: ему не впервой из сложных ситуаций выпутываться, авось разберутся. Ушла в свою спаленку, прыгнула на кровать и принялась мечтать. О чем? Да о том, как сладко целовал меня Эдуард! Мудрые речи отчима, похоже, стороной прошли…
Родители быстро договорились, не зря говорят: муж да жена — одна сатана…
Что, интересно, отчим маме наговорил в оправдание, как объяснил наличие бриллиантов в привезённых ею пакетах? Хитер гусь, как любит бабуля говорить о мудрых людях, подобных дяде Семёну…
Ближе к вечеру мама с отчимом собрались на концерт. Билеты через портье забронировали, как в "лучших домах Лондона". Я идти отказалась, сказала, голова болит! Мама было пыталась меня уговорить "бросить хандру", но дядя Семён пояснил ей, что у меня был тяжелый день… Похоже, он впрямь поверил, что мне нехорошо, после стольких переживаний?
Они ушли. И меня посетила мысль: дядя Семён так и не успел мне ничего рассказать о перипетиях судеб семьи Эдуарда. Что такого случилось в доме моего "мужа", что заставило юношу продавать свою квартиру и запятнать паспорт?
Оправдываясь перед собой, что действую исключительно под влиянием любопытства, и ничего более, я бросилась к телефону и набрала коммутатор.