— Верка, что ты здесь делаешь? — Эдуард сделал вид, что удивлен до крайности приходом незваной гостьи. — Откуда ты взялась? Где ты ключи взяла? Мы же с тобой расстались, как только мать взяли! Ты сама оставила меня! Что ты здесь делаешь, черт подери?
— Что ты несешь, миленький? — Кукольное личико блондинки перекосилось, казалось, вот-вот брызнут слезы. — Когда это я тебя оставила? Ведь я люблю тебя! Мы с тобою всего три дня назад любили друг друга вот здесь, на этой самой кровати, на которой лежит сейчас эта длинная рыжая выдра! Убирайся отсюда, рыжая, все равно долго не задержишься! Наш красавчик никогда не любил худых рыжух: он любит беленьких и ласковых малышек, ведь так, мой голубчик? До чего же ты хорош в голом виде, Эдичка: не перестаю восхищаться тобой!
Эдуард, как был в трусах, вскочил с постели и кинулся к Верке.
— Убирайся отсюда, подлая! Откуда ты здесь взялась? Ты украла ключ… Или тебе его дали? Почему ты пришла именно сегодня, чума тебя забери…
— Не трогай меня, Эдуард! Я пришла к тебе, потому что у нас с тобой было назначено свидание на сегодня, а ты забыл об этом! Как ты мог! Я прождала тебя на морозе, а ты валяешься здесь вот с этой… Ты — чудовище! Ненавижу тебя! Все женщины нужны тебе лишь на несколько раз… И ты, дура, — Верка повернулась в мою сторону, — скоро надоешь этому ловеласу, лучше не трать зря времени! На, негодяй, забери свои ключи, глаза бы мои их не видели! — и симпатичная девица размашисто швырнула ключи на пол посреди комнаты.
— Убирайся, Верка! Пока я не убил тебя за это представление! О, Боже…
В ужасе я смотрела, как Эдуард, вцепившись пальцами, словно клещами, в тоненькую шейки блондинки, насильно тащит ее в коридор и выставляет за дверь.
Когда раздался щелчок дверного замка, я вскочила с постели, подняла те самые ключи и принялась быстро одеваться, стремясь как можно быстрее покинуть это место. Я не хотела слушать объяснения Эдуарда: мне ясно было, что всё, что он скажет — неправда! Потому что девица отворила двери собственным ключом: следовательно, сам Эдуард дал его своей любовнице! И отношения их еще продолжаются, — иначе она не осмелилась бы прийти в дом без приглашения. Мною воспользовались для удовлетворения низменной сиюминутной прихоти, а я вообразила, что повстречала счастливую обоюдную любовь! Как я глупа…
— Зоя, подожди! — Эдуард нервничал, он даже вновь стал чуть запинаться, словно не мог вдохнуть воздуха. — Верка все выдумала, клянусь тебе! Как только мать забрали, она немедленно меня оставила! Думаю, еще раньше она завела себе нового друга, но скрывала до поры… И ключ я никогда ей не давал, поверь… Все это одно сплошное недоразумение! Зоя, не уходи, все разъяснится, только не покидай меня! Ты не должна верить ей, — поверь мне, прошу тебя! Зоя!!!
— Я попрошу отчима, чтобы помог твоей матери, если сможет… Я уеду домой сегодня или завтра, а ты пока можешь жить в квартире с кем хочешь и любить кого хочешь, только не меня… Я вернусь ближе к лету, когда подойдёт время вступительных экзаменов, — я вернусь, так что будь готов к тому, что Я буду жить здесь с того времени… Тогда же займемся и бракоразводным процессом, который, надеюсь, пройдет без проблем, Эдуард… Я получила хороший урок от тебя, и мне было хорошо целых три часа… Пропусти меня!
Эдуард молча загораживал мне проход в коридор. Вид у него был презабавный: представьте себе мужчину в одном белье, который в таком виде пытается вам нечто доказать… Я попыталась пройти мимо него в коридор: он стал пытаться остановить меня силой, нелепо оправдываясь:
— Зоя! Я ни в чем не виноват, поверь!… Верка все наврала сейчас, не знаю, зачем ей это понадобилось… Зоя, не уходи!!!
Он вцепился в меня, как утопающий за соломинку, даже больно сделалось. Я рассердилась и ударила его наотмашь правой рукой по кадыку: я деревенская, знаю с детства, куда стоит бить тех, у кого кадык большой… Эдуард закашлялся, разжал руки. В коридоре я схватила свою сумку, где лежали документы на гараж, молнией проскользнула за дверь и захлопнула ее за собой. Моя любовь умерла быстро, но не без боли.
Я бежала по ступенькам в расстегнутом пальто и беззвучно рыдала, не вытирая слез, мне было решительно все равно, что подумают обо мне другие люди. Бастилия моего внутреннего спокойствия пала, и жизнь казалась посеревшей.
Глава 31
Ни о чем не думая, вернулась на такси в номер в "Москве": мне было необходимо принять душ… Вернулась, — и первым делом хотела было отправить темно-красную чудесную розу в мусорный ящик. Взяла ее за колючий стебель, укололась, вдохнула аромат, — и не стала выбрасывать цветок. Не стоит вести себя глупо: роза не виновата, что мне ее подарил Эдуард…