— Сальск вызывали? Третья кабина, — проходите. Пять минут у Вас!
Заскочила в кабинку, уселась на крохотное сиденье, схватила трубку:
— Алло, бабушка! Это я, Зойка! Что случилось? Как твое здоровье, родная?
— Зоя, не части с вопросами… Здоровье мое в порядке, слава Богу, веду здоровый образ жизни, в воскресенье ездила кататься на Орлике, как всегда. Так что сердце в норме, 120 / 80, как всегда… Что-то у тебя голос дрожит странно: случилось что? Странная у тебя дикция, словно не ты разговариваешь… Как там Грушенька с Семеном? Нормально? Ну, и хорошо…
Теперь слушай, Зоя: возникла проблема у нас, связанная с твоим отчимом. Ах, ты уже почувствовала, что это из-за него тебе бабка послала телеграмму?… Соседка пока отошла погреб запирать на ночь, у тебя там ушей лишних нет? Не знаешь? Но ты не в гостинице точно? Ладно, скажу коротко. На иносказания времени нет, и не думаю, что кому-то приспичит прослушивать нашу с тобой родственную беседу: пришла разработка по поводу нашего Семена Васильевича, но пока только подозрения возникли…
Произошла невероятная случайность, Зоя: было совещание директоров райсобесов области, и личность Семушки заинтересовала двух случайно столкнувшихся директоров, но у них и мысли не возникло о том, что это — один и тот же человек, подумали — совпадение редкостное; однако, в Сальский райсобес пришел запрос по его личному делу. Пока что о данном запросе известно только мне и той женщине, которая меня проинформировала по данному поводу. Ты помнишь, я тебе о ней рассказывала, в ходе моих былых изысканий.
Зоя, нужно срочно оповестить об этой неприятности Сёмушку, и чтобы завтра же он выехал в Сальск. Возможно, лучше будет, если зятёк приедет первым, а вы — следом за ним: так мы с ним больше возможностей обсудим, без Грушеньки, с мамой твоей трудно придётся, если придется что-то конкретное пояснять… Хотелось бы обойтись без лишней откровенности: сама знаешь принципиальность твоей мамочки… Словом, внученька, ты меня поняла: сегодня же всё объясни отчиму, и завтра пусть выезжает в Сальск, но едет не в тот дом, где живет с Грушенькой, но прямиком ко мне. Все поняла, Зоенька?
— Всё, бабушка, передам дословно, — подтвердила я, внутренне холодея: что же теперь будет? Как воспримет мама, если с отчимом что-то случится, не дай Бог?
— Не переживай, Зойка! Ты плохо знаешь свою вечно молодую бабку и совсем не знаешь о моей туманной молодости: я — волчица старая, против меня мелким государственным сошкам не тягаться… Важно одно: чтобы Семен сразу приехал ко мне! Все, лапочка, время заканчивается… Целую тебя нежно… Зоя, ты что, плачешь, внучка? Что случилось? Скажи бабушке, кто обидел мою девочку?…
И все: связь оборвалась, оплаченные пять минут закончились. Хорошо, что так: еще немного, и я бы разрыдалась в полный голос, ощутив поддержку и понимание близкого человека. Бабушке мне всегда было легче довериться, нежели маме, постоянно занятой мыслями о работе.
А в последние годы у мамы часто болела голова, — особенности канцелярской деятельности сказывались, но мама не унывала, а иронизировала над собой: "Мигрень — работать лень"…
И мне пришла крамольная мысль, осуществление которой сделает меня еще более одинокой, чем сейчас: мама и дядя Семён должны переехать, раз проживание далее в нашем городке для них небезопасно. И хватит маме работать: от ее работы никому пользы нет, только пенсию почти всю забирают из-за совмещения с зарплатой: не должен работающий советский человек целиком всю пенсию получать! А денег на жизнь им хватит: не одна, чай, пенсия… Лишь бы удалось дяде Семену свободу сохранить, а для этого нужно постараться, и я, со своей стороны, просто обязана, ради мамы, помочь ему. И дела мне нет до того, что мой отчим — не совсем правильный человек: а кто в этом мире кристально чист? Кто, скажите мне? Если только слепые, глухие да блаженные…
От телефонной станции я взяла такси, уже в третий раз за сегодня, — и протянула таксисту бумажку с адресом. Шофер присвистнул отчего-то, назвал совсем божескую сумму за проезд и с ветерком довез меня до дома по улице Гиляровского. Вылезла я из такси, а шофер, с запинкой, спрашивает вслед:
— Девушка! Вас до квартиры не довести? А то в подъезде, похоже, темно, страшно вам будет одной идти. Этаж вряд ли первый… Так проводить вас?
Задумалась на мгновение: таксист прав, темнота на улице беззвездная, и в подъезде явно лампочка перегорела, даром, что дом хорош, новый, из красного кирпича… И таксист вполне приятный, молодой, веселый, не рвач, ровно по счетчику сумму назвал, чаевых не взял, — неплохой человек. Только вот внешности его я не рассмотрела, просто не хотела смотреть по сторонам.