— Голубушка, вы, верно, Зоя? — воскликнула дама в зеленом и театрально всплеснула холеными ручками. — Петюнька, иди взгляни: Семочкина доченька пришла! Ты только посмотри на ее косу — как мы с этой девочкой похожи, слов нет! — Я чуть было не прыснула: я-то сочла, что дама смахивает на мою маму, а она сравнивает меня с собой… вот смешная… многие пожилые дамы с возрастом начинают походить на старых девочек, не замечая своих чудачеств и нелепости… грустно, но все мы однажды постареем, и молодежь будет смеяться над нами.
В коридор, целиком обшитый дубом, гурьбой высыпали подвыпившие слегка дядя Семён, мама и еще один мужчина, с гордым лицом, ястребиным взором и орлиным носом. Глаза мужчины смотрели зорко и внимательно, наверное, многим хотелось спрятаться от пронзительного взора, но мне, напротив, нравится бросать вызов тем, кто смотрит слишком нескромно: я вздернула нос и уставилась по-совиному на хозяина квартиры. Тот, кажется, был почти трезв, в отличие от остальных, — заметил мою ответную реакцию и мило мне улыбнулся. Но глаза его оставались проницательно-недоверчивы: похоже, этот человек все и всех подвергал сомнению.
Где мне уже приходилось видывать на своем небольшом веку подобные взоры? Головой могу поручиться: предо мною — работник "органов", да не просто там милиционер или военный, — хуже! Люди с такими глазами приходили арестовывать бабушкиного мужа в далеком пятьдесят втором…
Меня усадили за длинный, накрытый вышитой скатертью стол, принялись угощать. Мать быстро подсунула мне бутерброд из черного хлеба с черной икрой; дядя Семён все подкладывал разных грибочков и салатиков, тогда как сама хозяйка, Ангелина Михайловна, или "просто Лина", отнюдь не стремилась выступать в роли хозяйки застолья.
Оказалось, она — актриса одного из московских театров, поет чудно, но дом — это не ее забота. Однако, сегодня домработница уже ушла, заранее все наготовив, так что всем гостям Лина предлагала самим выбирать всё, что на столе есть…
Хозяин дома, несмотря на явную неспособность супруги к ведению домашнего хозяйства, явно был очарован ею, чуть ли не пылинки с нее сдувал, — даже мне, стороннему наблюдателю, видна была его страстная любовь к жене. И гордость, что именно ему принадлежит это безвозрастное чудо…
Впрочем, несколько погодя, когда Лина подошла к роялю и спела пару русских городских романсов второй половины прошлого века, я поняла, что "Петюнька", то есть Петр Никандрович, является поклонником таланта Лины, он очарован звучанием ее голоса. Это было нечто! Меня дрожь пробрала, когда она спела: " Я ехала домой. Душа была полна…" и "Гори, гори, моя звезда…" Мама слушала хозяйку с немым восторгом, хотя она тоже неплохо поет, но маме не хватает музыкального образования и апломба всепобеждающей уверенности в себе. Я слушала Лину, полузакрыв глаза, мечтая отрешиться от всего, что угнетало душу. Не ожидала, что попаду на маленький концерт старинной музыки…
Я не могла здесь и сейчас объясниться с отчимом, следовало подождать более удобного момента для разговора. Но ничего, постараюсь сказать позже, а сейчас просто отдохну душой.
Когда Лина допела, мама, менее сдержанная и более веселая, чем обычно, вдруг решила выставить меня в невыгодном свете, сообщив присутствующим:
— А Зоя у нас тоже поет неплохо, только стесняется обычно петь на людях… Она музыке училась несколько лет. У девочки одна проблема основная: у нее столько способностей и увлечений, что трудно было определиться с выбором. И рисовать она немного умеет, рисованию училась два года, но затем бросила, решив, что ей не стать вторым Рафаэлем, и пошла в музыкальную школу… Современные дети имеют больше возможность реализовать свои способности, нежели мы в своё время… — пока мама говорила, я наблюдала за лицами присутствующих: отчим с нежностью смотрел на маму, похоже, не прислушиваясь к рассматриваемой теме, выражение лица хозяина напоминало застывший соляной столб, тогда как Лина улыбалась недоверчиво и едва ли не презрительно, полагая, что мама просто бахвалится, превознося бесталанную никчемную дочь. Возможно, так оно и было… Но меня высокомерно-снисходительный взгляд Лины рассердил!
— Так пусть ваша девочка нам споёт, — вдруг предложил Петр Никандрович, зевая. — Наши детки, оба, ни слуха, ни голоса не имеют, — все в папочку пошли, в меня…
В другой момент не стала бы поддаваться на провокацию: я не чувствовала себя здесь слишком комфортно, а петь мне нравится в камерной обстановке, чтобы чувствовать сопричастность всех присутствующих. Но сегодня был плохой день. И потом, отчим уже успел налить мне коньяка небольшую дозу, подметив мимоходом, что мое настроение — "на нуле", и следует его повысить. После коньяка я всегда становлюсь немного расслабленной и смущение уходит куда-то.