Всё это чуть позже рассказал нам вскоре после встречи Геннадий Кузьмич, фронтовой друг дяди Семёна, невысокий, но жилистый весёлый дядька. Оказывается, отчим заранее дал телеграмму о своём приезде, поэтому его друг нас на вокзале встречал. Он нас на такси довёз до своего дома, расположенного почти на берегу речки, в живописном месте. Домик — невелик, но красив на диво: ставни — резные, крыша — красная, стены — беленые, и забор весь такой высокий да ровный, досточка к досточке. С любовью построено всё.
Побросали мы вещи свои. Супруга Геннадия Кузьмича, Нина Михайловна, дородная черноглазая казачка, суетилась с обедом. Нам ей помочь не позволила: сказала, что сама справится, — гордая женщина…
Что нам с мамой оставалось делать? Мужчины, обрадованные встречей, видели и слышали только друг друга, так что мы с мамой не стали им всем мешать, и пошли погулять по городу. Мама вспомнила, что слышала от бабушки, что здесь есть прекрасные старинные здания: чудесный своей архитектурой Свято-Успенский храм 1910 года и здание Общественного собрания, возведённое в 1902 году. К сожалению, многих памятников не сохранилось… И мы с ней отправились на маленькую экскурсию по Тихорецку.
Пришли, а все уже нас ждут: обед готов! Вообще, в казачьих семьях, — а семья Геннадия Кузьмича и Нины Михайловны, оказывается, полностью по крови — "казачья", существует традиция: самим кушать хорошо и гостей встречать достойно, чтоб им вкусно было! У настоящих казаков стол должен ломиться от угощений, и всё так должно благоухать, чтобы никто даже и вспомнить не мог ни о какой умеренности, ни о какой диете.
В глубокую старину, на заре возникновения казачества как "субэтноса" (снова — бабушкино слово), казачья кухня отнюдь не была слишком изысканной.
Вообще, умение готовить считалось не самым главным для настоящей казачки. Когда ей было заниматься приготовлением бесконечных разносолов, если на ее женских плечах лежало все хозяйство, нужно было "ухаживать", — кормить, поить, ублажать, — за родителями мужа, воспитывать и "обихаживать" детей. Казак-хозяин постоянно находился либо на казачьей службе (непрерывно с 18 до 38 лет), либо в дальних походах. Женщина за него и мужскую работу выполняла, и в доме всё умела сделать. А пища прежде была скромна и проста… Казаки были в быту, в еде — неприхотливы, всему радовались, и более двухсот дней в году длились разные посты церковные… Могли долгое время без мяса обходиться: зачем нужно было мясо, если в старину рыба на крючок сама запрыгивала, да какая! Севрюга, стерлядь, судак, карп… Не оголодаешь… Раньше икру осетровую ложками кушали…
Нина Михайловна, в качестве первого блюда, подала нам уху. Куски сваренной рыбы выложила красиво так на блюде, полив "тузлуком" (на бульоне развела горький перец, чеснок и соль). Уха, как хозяйка сказала, "двойная", то есть в бульоне было проварено по очереди две порции рыбы. А бывает еще "тройная" уха. Наелись мы осетрины, слов нет! А еще тут же на столе тосковал тушеный сазан, копченый окорок, домашняя колбаса и сальдесон, — желудок, начинённый мясом. Еще подавали студень из голяшек и хвостов, варившийся якобы шесть часов, с приправами, морковочкой и сельдереем. К студню прилагались хрен и горчичка…
От голубцов фаршированных мы отказались, решили их как отдельное блюдо на вечер оставить, — побоялись, что встать из-за стола не сможем…
По окончании обеда хозяйка предложила нам на выбор компот из сухофруктов или кофе с каймаком. Мама кофе захотела, а я компот выбрала. А потом еще и кофе попила, — уместилось.
Что касается спиртных напитков, то мужчины пили местный, прозрачный на вид, как слеза девичья, самогон, а для женщин, на выбор, поставили коньяк, вино грузинское и ликёр "Бенедиктин". Я раньше никогда ликёр не пила, решила попробовать, и так он странно на меня подействовал: сижу и чувствую: голова — трезвая, а ноги — пьяные, встать не могу, словно со стороны себя наблюдаю. Нина Михайловна мою беду быстро поняла, поэтому и заставила меня, после компота, еще ударную дозу кофе принять, — немного легче сразу стало. Ноги почувствовала…