Мы с мамой благополучно прошли по темным помещениям, не в силах отыскать выключатели в незнакомом жилье. Никаких разговоров нам более подслушать не удалось: наверно, отчим с другом ушли из той комнаты, никто нам в пути не попался. Наконец добрались до кухни, где хлопотала над бесчисленными чугунками и кастрюльками Нина Михайловна. Увидев нас, она защебетала ласково:
— Вот и девочки-гостюшки наши проснулися… А мальчики, ваш Семушка да мой Геночка, в магАзин пошли, за сладеньким. Нет, не за печивом, такого добра в доме полно, — захотелось им конфетами нас, девочек, порадовать, или там козинаками, или халвой, или щербетом шоколадным. С пьяных глаз вообразили, что уси энти товары лежат в магАзине, их дожидаются… Как самочувствие-то ваше? Особливо у тебя, Зоечка, все ли в порядке? Ох, и бледна ты была посля того "Бенедиктину" проклятого, — забористый ликер, от него как мешок травы человек становится, а ты — худюсенькая, как та березонька придорожная. Наверно, мало кушаешь? Больше надоть!.. И от хлебца не отказываться во время еды, а то многие девчаты ноне худеют, хлеб не едят. Вон соседка Глашка тожа "худела", она уборщицей в магазине работает, — так пару деньков не поела, да и шлепнулась прямо на ведро с водой на работе-то… Ученики кругом бегают, а Глашка посередь коридору упала и лежит…
От говора Нины Михайловны и милых, пустых слов её так спокойно на душе сделалось… Мысленно отмахнулась я от злокозненных мыслей, щупальцами пронизывавших всё моё существо. Какая мне, в сущности, разница, чем занимается дядя Семён, как он свои деньги зарабатывает? Я ничего не знаю, и знать не хочу! А если даже и буду всё знать, всё равно никому не скажу, спрашивать будут — притворюсь дурочкой невинной, у которой одни женихи да танцы на уме. Мама моя дядю Семёна любит, она с ним счастлива… А я… я ничего ни о чем не знаю!
Нина Михайловна нас провела, куда мы хотели. Потом еще мы умылись, руки помыли, и уселись подле хозяйки ласковой "жизнь обсуждать". Рассказали про наш Сальск, мама хозяйку с хозяином начала зазывать в гости с ответным визитом, та заотнекивалась, и очень мило у них "забеседилось". Одна я сидела молча, думала. Отчим — человек бессемейный, без родни, даже дальней. Одни мы с мамой у него есть в настоящий момент, — думаю, здесь фальши нет, чувства его к маме выглядят искренними, сильными. Если он такое участие в нас обеих принимает, без конца подарки дарит, — мне вон успел за это время колечко серебряное, бусы янтарные, — "под рыжие косы", и гарнитур золотой подарить из колечка с сережками, а вставки в них — не что-нибудь, а подлинные бадахшанские рубины, да какие крупные и красивые! И дорогие… А маму так подавно просто "завалил" подарками, она им скоро счёт потеряет.
Понятное дело, это всё — не из трудовых доходов. Это мама может верить в кристальную честность любимого человека и полагать, что он подарки покупает на проценты с "северного вклада" на сберкнижке, — это так она называет мифические накопления отчима за годы его работы. Но следует учесть, что он еще и машину купил недавно, причем купил со значительной переплатой. По логике вещей, ему бы к оставшимся средствам относиться экономнее, как настоящие пенсионеры, а он выбрасывает деньги на ветер без счета…
Точно как Грант, когда меня в ресторан водит… Но Грант объяснил источник своих нетрудовых доходов, — думаю, он сказал правду, тогда как отчим никаких объяснений своей тароватости не даёт, он просто "любит дарить подарки", по его выражению. Итак, если я не собираюсь никому, кроме умеющей молчать "как могила" бабушке, озвучивать, — есть надежда, что отчим еще не скоро станет объектом внимания нашей доблестной милиции. Но, если я хочу, чтобы этого и вовсе никогда не произошло, я должна всё сделать, чтобы защитить отчима от любых подозрений. Как это сделать, — не знаю, нужно спросить у бабушки. Просто хочу, чтобы мама свой женский век прожила без слез и неприятных открытий…
Интересно, что бы сделал Грант на моем месте? — Тут меня шальная мысль осенила: Грант бы захотел втереться в полное доверие к отчиму, чтобы узнать, где у него деньги лежат, — отчим уже немолод, наверняка снятые со сберкнижек деньги хранит в чулке. Или… в золоте и бриллиантах?…
А что бы сделал Тараска? Не знаю… По-моему, он постарался бы подружиться с отчимом, без всякой задней мысли. Почему-то при мысли о Тараске у меня по голове мурашки побежали, даже во рту пересохло, и жар прихлынул к телу…
Какая я, оказывается, нехорошая: могу одновременно думать о двух ухажерах, без всякого стеснения, и никому из них не в силах отдать предпочтения. К Тараске сердечко тяготеет, Грант для ума интереснее, только невесело с ним… Придётся, видимо, прибегнуть к проверке моих и их чувств с помощью советов бабушки…