— А вот я считаю, что с этими сектами государству "сверху" следует бороться! — гляжу, а возле моего окошечка стоит бабулечка моя, в белом пуховом платке на высокой прическе, — сама платок вязала! — в драповом приталенном длинном пальтишке с куньим воротником, — чисто королева! Хороша моя бабушка — до сих пор! Просто горжусь ею! И мама — красавица, но бабушка — королева былых веков.
— Полагаю, что должна проводиться специальная политика, чтобы и партийцы, и профсоюзные деятели, и комсомольцы — все, дружно, — боролись за души людей! Не изредка, по-товарищески, а планомерно! Раньше церковь наша православная учила людей смирению, да, но разве есть в нашем вероучении какая дикость? Разве не велит христианство бороться каждому человеку за свою судьбу, пусть уповая на бога, но и свои усилия прикладывая… В сектах — голый фатализм, ни света, ни радости, приходилось мне по жизни общаться с сектантами, — тоска тоскотущая… Человек должен жить достойно, стремиться стать хозяином своей судьбы, искать счастия, и не грешить, — тогда Бог простит и примет в Царствие Небесное… Вот Вы знаете, как эти сектанты относятся к нашим умершим, к нашим обрядам заупокойным? От их отношения их предки, думаю, в могилах переворачиваются…
Да ладно, что-то разговорилась я, девоньки! Стара стала, говорлива… — И бабушка улыбнулась, сверкнув глазами-хамелеонами, — зелено-серо-голубоватыми, дивными.
Полька с Валькой в восхищении уставились на посетительницу неопределенного возраста. Валька тихонечко пискнула:
— А Вы к кому, женщина? — даже бабушкой не решилась назвать мою бабулю.
— К внученьке я, к Зое. Поговорить с ней хочу. Шли бы вы, красавицы, на свои рабочие места: не ровён час, узнает Владленушка, что вы тут сходку устроили…
"Девчата", удивленно округлив глаза, разбежались по местам. Полька издали мне показала поднятый вверх большой палец правой руки, в знак своего восхищения моей бабулечкой, а та удобно оперлась рукой на конторку:
— Вот что, внучка, пусти-ка меня к себе минут на десять. Есть же у вас место, где вы чай пьёте? Вот туда меня и проводи, — поговорим о твоей поездке и моих мыслишках. Кое-что новенькое удалось выяснить. Тебе интересно будет.
Завела я бабушку в помещение, имитировавшее кухоньку: здесь мы кипятильником кипяток грели и на электропечке еду подогревали, в нарушение норм безопасности.
Присели с бабулей на колченогие стулья времен, должно быть, еще Александра Второго, так жалобно заскрипели они. Рассказала о поездке: как были в Тихорецке, — оказывается, там отчим весь последний год получал максимальную пенсию, и, по всей видимости, она ему там продолжает начисляться. Как такое возможно, не знаю.
Далее описала само пребывание в Тихорецке, как там хорошо нас встречали, все так вкусно было!.. Про Ростов выразилась суше: велик, людей много, купили ботинки маме и сапоги — мне… Что отчим был на ВТЭК, или как там это называется, — словом, будет теперь пенсию получать как инвалид второй группы. И еще: что из внутреннего кармана пальто у отчима вывалилась пачечка долларов американских, которые я прежде в глаза не видела, но представление о которых имею.
Бабушка слушала, затаив дыхание, кивала. Услышав про доллары, глаза бабушкины засветились по-кошачьи, она даже вздохнула с присвистом.
— Совсем Сёмушка с ума сошел: ну, зачем ему деньги в доллары переводить? Это и опасно, и чревато последствиями, и на лишних людей, которые могут "капнуть", необходимо выходить для совершения обменных операций. Наивный он человек, хотя и неглупый… Сколько там, говоришь, насчитала: тысячу? И еще, наверняка, вдесятеро более припрятано в закромах…
Ему нужно ценности небумажные брать: то же золото доставать, или что подороже, а он — доллары… Или он собирается за границу? Но как советский человек может выехать? В турпоездку? Конечно, за взятку можно и тур оформить, но при пересечении границы так "обшмонают", — голым останешься… Забавного муженька Груша приобрела, но недалекого… Придется мне, старой, взяться за его перевоспитание: мы же не хотим, чтобы твоего отчима посадили, а Грушу, да и тебя, таскали по допросам? Не хотим!..
Теперь слушай, Зойка, что мне удалось "нарыть", как старой лисичке: живет на нашей улице Аглая, уборщицей работает в одном госучреждении, часто приводит ко мне посидеть на несколько часов свою дочурку, иногда и занимаюсь с деткой чистописанием. Попросила я Аглаю свести меня с кем-нибудь из собеса, — она и познакомила с Нюськой Проскурновой, немолодой-нестарой смачной вдовицей, — дружит с той Аглая. Ну, сама понимаешь, — или не понимаешь, — что все бюрократы еще с египетских времён любили деньги и подарки, так уже заведено.