Заскочила на работу, а в дверях вновь на непонятливого Максима нарвалась. Что за странный парень? Зачем он ко мне пристал? Ведь ясно и понятно все объяснила: не нравишься! Так нет же: стоит, смотрит, злобится… Так он косо посмотрел на меня с Грантом, словно прожечь хотел… Попрощалась с Грантом, побежала на своё рабочее место. И тут уже сюда, к рабочей моей "позиции" вновь приставучий Максим подходит:
— Так Вы, красавица Зоя, не только с неким русским водителем встречаетесь, но еще и с армянином? Только со мной поделиться не хотите своей любовью? Так, значит?
Тут меня осенило: может, он — пьяный? Что за ересь несёт этот парень? Какая ему разница, с кем я общаюсь, — мы с ним фактически незнакомы!
— Знаете что: дайте-ка мне во-он ту открытку поздравительную, что на стенде висит. Во втором ряду — третья, со снеговиками… — Встала я, пошла открытку ему искать, как попросил. Приятен он мне или неприятен, но на работе мой долг — обслужить посетителя… Повернулась, а парень руку просунул сквозь стеклянное окошечко и мою сумочку гладит по кожаной поверхности, — я ее еще не успела вниз спрятать. Совсем сумасшедший, чужие вещи трогает… — Какая у вас сумка замечательная: кожаная, дорогая… Зря вы меня отвергли, Зоя! — повернулся Максим и отошел от моего окошечка, а я посетителем занялась. Потом сумку схватила, заглянула мельком — кошелек на месте, вниз убрала, подальше от любопытных глаз.
К вечеру приключилась небольшая неприятность у нас на работе: Владлена Карповна непонятно засуетилась, забегала по почте, тщательно глядя себе под ноги. Полька подбежала на минутку, сказала, что у "Карповны" "где-то" серёжка упала, — видно, замок расстегнулся, — теперь вот бегает, ищет. Но в зал к посетителям она после обеда не выходила, значит, где-то валяется ее серьга, — либо в кабинете под столом, либо возле мест, где работники сидят: она нынче ко всем подходит с проверкой, словно у нее репей под хвостом… А самой смотреть нужно было, чтобы не расстегивался замок! Сама и виновата!
Припомнила я серьги начальницы: огромные такие, висячие, "цыганские", массивные, у нее мочки ушей провисли от долголетнего их ношения, что выглядит… не слишком эстетично, скажем. Никогда бы не надела такие серьги… Наверно, каждая по десять граммов золота потянет…
Только так и не нашла Владлена своей серьги. Заставила уборщицу все углы десять раз обыскивать, но осмотр тот ничего не дал. Тогда ей взбрела в голову идея, что сережку подобрал некто из коллектива и прикарманил. Совсем с ума сошла! И тогда велела "замша" каждой сотруднице, вместе с сумкой и верхней одеждой к ней в кабинет заходить поодиночке, — присвоила себе право обыска. Мол, милицию, вызывать не будем: не деньги же из кошелька украли, а с пола чужую вещь подняли, но вещь должна быть найдена!
Полька из кабинета Владлены со слезы выскочила: сказала, что та у неё в пальто все карманы вывернула с таким остервенением… Сумку перетряхнула… А потом еще саму Польку щупала, — серьга-то большая, крупная, ее далеко не спрячешь. И заставила сапоги снять, — ну как её серьга у Польки в сапоге, на стельке лежит?… Совсем ополоумело руководство! Поневоле вспомнила я слова Марфы Ивановны: нужно работа такая, чтобы контакт с начальством был минимален…
Начинаю всей душой стремиться вырваться из этого дамского коллектива: одни сплетни, подозрения и намеки. Забавно все это первое время, но надоедает…
Девчата из кабинета выходили одна за другой с вытянутыми лицами, Валя даже заплакала, сказала, никогда еще ее так не унижали. Пусть бы лучше милицию вызвали! Может, у Владлены у самой "крыша едет", сняла и забыла, куда положила?
Когда моя очередь настала, позади меня "в очереди" одна уборщица осталась. Но на неё всего больше подозрений, — уборщица не однажды в день по всем концам территории с тряпкой пройдётся. Зашла я в кабинет со спокойной душой: чего мне бояться? Я серьги начальственной в руках не держала, — вот она мне нужна! Своего золота — предостаточно!
"Замша" залезла в карманы пальто, вывернула их грубо так, но я смолчала. Потом велела мне к ней подойти, — и давай меня лапать, как игрушку мягкую! Даже грудь ощупала, тьфу, противная! Конечно, ничего не нашла. Потом сумку схватила и перевернула, потрясла, так что все содержимое на стол попадало. И с тихим звоном упала сережка золотая, та, которую Владлена ищет… Но как она ко мне в сумку попала? Я ведь ее не находила, не поднимала с полу, — значит, подбросили… Ума хватило понять, что кто-то это сделал специально. Но зачем меня подставили? Кому я мешаю на работе, — не сплетничаю, не сексотничаю, не пью… Что же это такое?!