- Ты только глянь, Вильям, вы даже еще и словом не перекинулись, а он уже готов встать на твою защиту! Всегда поражался, с какой скоростью вы, оборотни, определяете «своих». Даже завидки берут, почему же у людей так не бывает... эх... - миллионер притворно тоскливо вздохнул.
А я только сейчас сообразил, что да, мой зверь порывался защитить чужого волка. Просто так, с полпинка.
Бета сделал шаг ко мне, протягивая руку с бантом.
- Вильям Стор, приятно познакомится. И надеюсь на плодотворное сотрудничество.
Вот так просто, а где-то и прозаично у отверженного альфы появился первый бета.
Неваляшка укатил в Дубай, а я вернулся в Москву. Как оказалось у Стора имелись все необходимые бумаги. Он уже числился моим секретарем. И мне остается лишь гадать, кто так легко и просто определил, что именно этот бета признает меня вожаком, а мой альфа его - своей стаей. То ли Иван гений психологии, то ли у Мастера на меня далеко идущие планы. Но, уже лет двести ни одного отверженного не возвращали в мир оборотней. Мне же фактически разрешили собрать свою стаю...
Глава 2. Лукас. ч-3 (07.01)
(Лукас. Продолжение прошлого)
- Человеческий идиотизм неизлечим, - тихо заметил Стор, поправляя галстук, потом глянул на меня, и добавил: - И я сейчас не про диагноз, а про манеру мышления.
В этом взгляде так и читалось сомнение, а смогу ли я его понять? Уже знакомое мне высокомерие научника перед обычным человеком. Примерно так же силовики-оборотни смотрят на людских полицейских, которые вообще не могут конкурировать с волками.
Я улыбнулся. Подобное высокомерие вызывало не злость, как должно было быть, а скорее гордость за успехи своего беты. Я уже почти забыл это чувство гордости, почти восхищения за успехи своей стаи, нечто весьма схожее с отцовской за детей гордостью. Почти, но все же не забыл. Память опять подбросила такой же знакомый теплый взгляд, только направленный уже на меня. За пятьдесят пять лет своей жизни волк не раз и не два видел его на лице Мастера, тогда казалось, что Он будет гордиться моими достижениями вечно. И не из-за моего самомнения, а из всепоглощающего желания волка добиваться все новых и новых высот, ради Его похвалы. Оборотни - хищники и монстры, чудовища из сказок, достойные только смерти. Но это верно, только если речь не идет о Мастере. Рядом с ним любой волк - верный пес, а не хищник. Особенно, если единственное в жизни тепло исходило от Него. Для меня, моего зверя Мастер - много больше, чем простой отец по крови. С отцом ты можешь поспорить, поругаться и даже возненавидеть его. А я не мог, я боготворил этого ведьмака. С самой первой встречи и до последней. Правда, мне это не помешало его предать.
Тряхнул головой, отгоняя воспоминания из такой далекой жизни, чужой. Снова глянул на Стора, который накинул пиджак. За короткое время общения, в несколько часов, я успел понять, что Вильям был умен. Настолько, что это отложилось на его формате общения. Он, похоже, просто не умел говорить, как большинство людей, да и оборотней. Вообще, среди волков было очень мало ученых за всю историю. Дело было в звериной половине. Волки внутри нас всегда предпочитали движение, спорт, силу, работу руками и природу, а не сидение в какой-нибудь лаборатории. Оборотень скорее выберет профессию, скажем, строителя или фермера, чтобы собственными глазами видеть результат деятельности своих же рук. Эту особенность можно назвать потребностью зверя, и начинается она еще в детстве, то есть в то время, когда и формируется личность.
Да и эмоциональность не способствовала научной деятельности. Там где любой аналитик проявляет терпение или страх, волк, скорее всего, взорвется.
Но... Вильям Стор был иным оборотнем. Он был тем ребенком, что между подвижными играми и библиотекой, выберет библиотеку. Это буквально бросалось в глаза, еще в первые минуты общения. И три высших образования, как и знание четырех языков об этом тоже шептали. О лучшем секретаре нельзя было и мечтать. Особенно, учитывая, что в бизнесе прошлых стай, (как обмолвился сам бета) он часто работал с людьми.
- У тебя есть позывной? - спросил и заметил, как застыл бета.
Напрягся, как будто я спросил о чем-то очень постыдном. Глядя на спину, уже своего, волка, мне даже стыдно стало. Волк бросил на меня злой взгляд и шагнул к сумке с ноутом, достал из наружного кармана планшет. Быстро нашел какой-то документ. Зло бросил планшет на стол и уселся на диван, молча ожидая моей реакции на информацию.
Брови сами собой взлетели вверх, слишком уж бурная реакция на простой вопрос, до боли знакомая, если честно. У меня была подобная, потому что я позывного, как и клички вообще, лишен. А его выбрал Он, что тогда, да и сейчас, значило слишком многое. Мастер выбирал клички единицам из нас, и подобный жест ценили, как самый бесценный орден, об этом говорили с гордостью. И я не был исключением. Еще шесть лет назад я раздувался от счастья, понимая, что «Дрого» я благодаря его слову.