Он взял ее на руки их взгляды встретились. Между ними чувствовалось притяжение. Все чего хотела Вероника, положить голову ему на грудь и чтоб время остановилось. На нее снова нахлынула волна эмоций, но не злости или боли. Это было теплое, замечательное чувство, от которого заныло сердце — в хорошем смысле. Ника утопала в своих мечтах, когда Рин опустил ее на кровать. Он вышел из комнаты и реальность стала возвращаться к Веронике.
Рин принес мазь от ушибов, нежно и аккуратно стал растирать Нике ногу. Повисло молчание, терпение ее заканчивалось.
- Так и будем молчать? – начала она.
- Что ты хочешь услышать? – Рин пытался сохранять спокойствие, но нотки теплоты и волнения проскальзывали.
- Где ты был эти полгода?
- Там где мое место.
- Почему не приходил?
- А должен был? – голос стал грубее.
- Ты не хочешь, больше меня видеть? – она стала грустной.
- А ты что, нуждалась во мне? – увидев ее замешательство, он продолжил. – Ты вполне прекрасно обходилась и без меня.
- Да что с тобой? – негодование взяло верх. – Сначала ты появляешься, переворачиваешь мою жизнь с ног на голову. Я объявляю войну ангелам света, спасаю тебе жизнь. И после всего ты исчезаешь, не давая о себе знать. Может теперь твоя очередь быть сиделкой? – она показала на больную ногу. – Не все же мне быть медсестрой.
- Хорошо если хочешь, я побуду седелкой. – Рин пытался говорить безразлично и у него получилось.
- Вот только не надо делать мне одолжение. – она была в бешенстве. – Не хочешь, можешь уходить, сама справлюсь.
- А ты хочешь, чтоб я остался? – его взгляд был неоднозначен.
Не желая признаваться, что он нужен ей, она решила пойти в обход.
- Нет, конечно, можешь идти, а я сама разберусь. Я ведь уже взрослая девочка! Двух ангелов, будучи при смерти на ноги поставила! Что я с ушибом ноги не справлюсь?!!! – Ника стала подниматься с кровати, пытаясь не выдать своих истинных эмоций, но наступив на больную ногу, застонала от боли и почти упала на колени. Рин подхватил ее и посадил на кровать.
- Я останусь, пока ты не поправишься.
В душе она ликовала. Рин ушел на кухню, чтоб сделать ей чай. Ника же строила планы, как будет соблазнять его, пока он не сдастся. Не смотря на его холодность, она чувствовала, что прежний Рин еще существует, где-то глубоко внутри.
***
Первый день Рина в роли сиделки, Ника проснулась в хорошем настроении, в предвкушении веселенького дня.
- Доброе утро! – начала она. – Мне надо принять душ, поможешь? – Ника пыталась сдержать улыбку.
- Чем я могу помочь? – между ними чувствовалась неловкость.
- Помочь добраться до ванны, а потом обратно.
Он поднял ее с постели, словно перышко, донес до ванной комнаты. Оставив Нику там, вышел. Рин послушно ждал под дверью. Приняв душ, Ника завернулась в полотенце и позвала его. Он нес ее обратно. Держа на руках полуобнаженную Нику, она чувствовала, как его сердце начинает биться чаще. Ее прикосновения, запах сводят его с ума. Ника тоже не могла сохранять спокойствие рядом с ним. Удержать себя в руках, чтоб не поцеловать его, для нее было настоящей пыткой. Укладывая Веронику в кровать, его дыхание скользило, по ее шее, сводя Нику с ума. Она начала терять контроль над собой, взгляд ее затуманился. Рин тоже сдерживался из последних сил, быстро отстранившись, он взял себя в руки. Весь оставшийся день Рин держался на расстоянии. Ника вынашивала план действий на следующий день. Она решила приложить все усилия, чтоб Рин никогда не забыл эту неделю. Перепробовала все, что приходило в голову. Он заставал ее за переодеванием, неожиданные прикосновения и падения в его объятья. Рин каждый раз вел себя как человек, которого не трогают эти мелочи. Ника начала думать, что он разлюбил ее.
Время подходило к концу. Она начала сама передвигаться по квартире, а значит, Рин скоро уйдет. Ника не могла упустить последний шанс.
- Ты почти поправилась, завтра утром я уйду. – он сидел на краю кровати.
- Ты не поможешь поправить мне подушку? – она сказала первое, что пришло ей в голову.
Рин наклонился над ней, поправляя подушку. Их взгляды пересеклись, Ника решила действовать. Чуть приподнявшись, она прильнула к его губам. Он замешкался на доли секунды, но потом ответил на поцелуй. Это был поцелуй любви, блаженства и нежности — никакого отчаяния или тьмы. Тем не менее, он с каждым мгновением становился все более страстным. Теперь, кроме любви, в нем появился оттенок бурного, непреодолимого желания. Электричество, потрескивавшее между ними, у Рина тоже не было желания оставлять ее, но между ними было много невыясненных моментов. Как бы ему не хотелось продолжить, он отстранился.