— Мишка, хватит. — По рукаву с заклепками шлепнула толстая ладонь Черепа. — Корольков сказал, шум не поднимать.
— Корольков сказал? А кто он такой, Корольков?
Череп не успел ответить. Вернулся Леха. За это время он успел подняться на девятый этаж, сбежать на седьмой и спуститься обратно. На его плече висела школьная сумка. Он приоткрыл дверь подъезда, но не вышел, а лишь поманил компанию пальцем:
— Давайте сюда!
— Куда? — не понял Спид.
— Сюда, в подъезд. Дверь медленно закрылась.
Все это показалось настолько загадочным, что даже Крендель забыл о своей разборке с Цыпой.
Тусовка Кренделя гуськом проследовала в подъезд. Цыпа, который замыкал шествие, постарался притворить за собой дверь бесшумно, как и Леха.
— Ну? — спросил в подъезде Мишка. Корольков, не сводя с него взгляда, полез в школьную сумку.
— Можешь падать, — сказал он. — Только тихо у меня. Отец узнает — убьет.
Все затаили дыхание. Очень реально прозвучало это «убьет». Даже Крендель не пикнул.
Леха осторожно вытащил из сумки желтоватый латунный цилиндр.
— Вот.
Несколько секунд царило молчание. Затем раздались голоса.
— И ради этого ты нас звал? — спросил Крендель.
— Что это? — загорелся Череп.
— Подзорная труба? — маленький Цыпа оказался ближе всех к истине.
— Из-за этого отец меня убьет, — глухо повторил Леха. — Если узнает.
— Да ты что, Корольков? Что это такое?
— Оптический прицел, — произнес медленно Леха, но моментально спрятал штуковину, едва заинтригованные металлисты решили ее потрогать. — Предупреждаю! — строго сказал Леха. — Смотреть только у меня в руках!
Зрители согласно закивали.
— Винтовку вынести не смог, — продолжал Леха. — Но это… — Он сделал паузу. — У отца есть еще лазерник — в сейфе, запертый. А это — оптика. Оптику легче было взять.
Тонкий луч заходящего солнца проник сквозь щель над входной дверью и упал на Лехины шевелящиеся губы. Лицо Королькова осталось в тени. Губы растянулись в улыбку:
— Если бы вы только знали, парни, скольких эта штука помогла отправить на тот свет.
Компания Кренделя, как по команде, притихла.
«Оптика» в полутьме подъезда тускло отсвечивала желтизной. Леха решил, что пора заканчивать цирк, и спрятал «прицел» в сумку.
— Все, парни. Кино окончено. Нивелир Славкиного брата сработал на славу.
Глава XIV
КРЕНДЕЛЬ ДАВИТ МОЩЬЮ
Мишка Крендель всполошился. Мало того, что Корольков наступил ему на больную мозоль — появилась у Мишки еще одна проблема. Бессонница.
Кто-то во время бессонницы пишет стихи, кто-то смотрит фильмы по видаку, а у Мишки появилась привычка подниматься на крышу. Ему это было — раз плюнуть: мама уехала на несколько дней к сестре в Воронеж, а его подъезд как раз имел люк наверх.
И вот, покуривая на крыше в два часа ночи, Мишка и придумал, как вернуть потерянный авторитет. Это было довольно просто. Ведь ремонт у него уже закончен. Теперь нужно позвать одноколассников к себе домой, и все дела.
Всех звать даже и не обязательно. Какое дело, например, Кренделю до Помарина? Хватит тех, перед кем обязательно нужно… показать себя.
Ого, они будут впечатлены! Все будут просто раздавлены…
И Королькова обязательно Мишка позовет. Ему, выскочке Королькову, ох как полезно будет полюбоваться на крутую Мишкину мощь.
Бессонница у Кренделя моментально пропала, зато появилась дикая активность. В пятницу он начал действовать и достиг определенных результатов. Труднее всего дался разговор со Жмойдяк.
— Вот еще! — заявила рыжеволосая.
— Да я ж не только тебя зову, — волновался Крендель. — Вон, и Трубецкая пусть приходит. Светка, слышь?
— Мы подумаем, — заявили в конце концов девчонки.
Мишка недоумевал. Чего тут думать? Он хочет устроить вечеринку: ну, собраться, ну, послушать музыку, ну потанцевать. Что тут плохого?
Если Крендель разговаривал с Анжелкой и Трубецкой вполне прилично, то Леха и Славка услышали что-то совершенно другое.
— Эй, козлы! Подваливайте ко мне завтра, классный прибор покажу! — заорал Крендель, нагнав Трушкина и Леху по дороге из школы. — Называется JBL!
— Знаем, — недовольно отозвался Славка. — Все уши от твоей тачки, Крендель, давно в трубочки свернулись. Хоть окна досками забивай…
Ну и заморыш, как он стал вякать! А ведь Мишка давно не заводил свою тачку, ведь ремонт же был. Понятно, Трушкин таким смелым стал, потому, что Корольков рядом.
Ничего, Мишка этому бенефису скоро конец положит.
— Ты, Трушкин, можешь дома сидеть, — усмехнулся Крендель. — Нужен ты там, как …
— И посижу, — обиделся Славка.
— И посиди! — рявкнул Крендель. — Давай, вали домой. Мы с Корольковым еще парой слов перекинемся.
Славка посмотрел на Леху большими глазами и удалился с гордо поднятой головой.
— Ну, чего тебе? — буркнул Леха.
— Нас с тобой теперь двое, Корольков, — торжественно сказал Мишка. — До того, как ты сюда переехал, я один был, а теперь — нас с тобой двое.
Это он красиво загнул, подумал Леха. Признал наконец открыто. Он да я. Два короля.
— Очень интересно, — сказал Леха. — Это к чему?
Крендель в двух словах изложил идею завтрашней вечеринки.
— Обязательно подгребай. Я и девчонок позвал, у меня тачка — класс, будем скакать хоть всю ночь.
— Всю ночь? — удивился Леха. — А твоя мама?
Его-то, Леху, родители спать загоняли не позже десяти — даже на Новый год.
— А, — Крендель рукой махнул. — Маманя уехала к сестре, ее все выходные не будет. Ну так как, идешь?
Леха медлил.
— Кто еще будет? — спросил он.
— Я буду, — Мишка ухмыльнулся. — Еще, если хочешь знать, Жмойдячка и Трубецкая будут. Ну, еще Блэкмор, Череп, Цыпа…
— Спид, — рассеянно закончил Леха.
— Ну да, — мотнул головой Мишка. — Спид. Имеешь что-то против? Знатно повеселимся.
— Значит, ты, твоя тусовка, я… И две девчонки?
— А кого тебе еще надо?
Анжелка тоже будет, думал Леха. Иногда у него появлялось такое впечатление, что он ее совсем не знает. Вот выгуливают они вместе собаку и говорят по душам, и все замечательно. А потом рыжеволосая что-нибудь выкидывает, и Леха ума не приложит, что и подумать.
Вот, например, три дня назад он получил двойку по английскому. И все из-за нее, из-за Анжелки (на английском они сидели за соседними партами).
Леха, получив двойку, буркнул:
— Могла бы и подсказать. А она в ответ:
— Хм! — и задрала нос. — Никогда не подсказывала и не собираюсь.
Вот и думай после этого, что знаешь человека…
— Эй, кого тебе еще надо? — повторил Крендель.
Леха хотел назвать Трушкина, но вместо этого вздохнул. И вправду, не впишется Славка в такую компанию, лучше пусть дома сидит.
— Ладно, — сказал Корольков. — Фиг с тобой. Подгребу. Когда?
Назавтра, в четыре вечера, Леха из окна увидел Жмойдяк и Трубецкую. Нарядно одетые девчонки шли наискосок через двор — от Анжелкиного подъезда к Мишкиному.
А он-то, с ума сойти, еще в трусах стоит!
— Ма, ну все, я пошел! — крикнул Леха, со скоростью света впрыгивая в джинсы.
Застегнул он их уже на лестнице, там же накинул и кожанку.
Девчонок Леха догнал перед дверью Кренделя. Те хихикали, прикрывая рты ладошками, и никак не могли решиться позвонить.
— Ой, Корольков, — пискнула Трубецкая. — Какой ты краси-ивый.
Леха гордо приосанился. На нем, под курткой, была белая рубашка с вышитым воротником.
— Все-таки хорошо, — с трудом переводя дыхание, произнес Леха, — что вы пришли. Все-таки веселее будет.
Анжелка озорно глянула на спутницу, потом — на Леху.
— А я, вообще-то, не хотела идти. — Рыжеволосая сделала паузу. — Но кое-кто мне сказал, что у денежного Мишунчика на угощеньице должна быть всякая вкус-нятинка…
— Анжелка! — возмутилась Трубецкая. — Ты что болтаешь?
— Какая такая… вкуснятинка? — Леха не понял.
Рыжеволосая разошлась.