В эту минуту зазвонил звонок.
— Он всех вас замочит, мой папаша, — продолжал Леха, словно и не слыша. У него был глухой голос пророка, слезы покачивались в глазах.
Крендель и его компания как-то растерянно переглянулись. На физиономии Блэк-мора появилось ошеломленное выражение, которое через пару минут удивило Славку Трушкина.
— Крендель, ну его, этого придурка, — бросил Блэкмор. — Он же чокнутый!
— Точно, — поддержал Спид. — Чокнутый. Гляньте, кусается… — И Спид продемонстрировал руку со следами Лехиных зубов.
Крендель сузил глаза и мотнул головой.
— Ладно, пошли, — сказал Мишка. — Звонок был.
Вся компания, с опаской косясь на Леху, поспешила к выходу. Дроздовский — впереди всех.
Мишка и Спид на пару секунд задержались возле умывальника. В дверях они столкнулись с Цыпой.
— Блин, эта географичка… — возбужденно начал тот, но осекся. — Что у вас здесь было? — спросил Цыпа с подозрением. — Слышь, Крендель?
— Отвали, — Мишка грубо оттолкнул Цыпу и вышел из туалета.
Цыпа выскочил вслед за приятелями. Корольков, стоя в туалете, услышал его голос:
— Эй! Что он такое вам сказал?!!
Леха остался один.
Совершенно опустошенный.
Конечно, не могло быть даже речи о том, чтобы в таком виде вернуться в класс. Он еще посидит в туалете, а потом, когда в коридоре уж точно никого не останется, отправится домой. Слава Богу, из окон кабинета географии его не увидят, хотя, откровенно говоря, ему даже на это чихать.
А сумка? Корольков решил положиться на Славку Трушкина: в конце концов, его, Лехина, сумка не такая тяжелая, чтобы Трушкин надорвался. Ничего, притащит.
Но что сказать дома?
А зачем что-то говорить дома? В тот раз, первого сентября, Леха сглупил — оставил работу маме, хотя мог сделать все сам. Теперь он дурака не сваляет, тем более что времени у него — целый день. Да он просто костьми ляжет, но приведет форму в порядок, чтобы родители вечером ни о чем не догадались.
Да, и загнул он про отца!
Но разве по своей воле?
Крайние обстоятельства вынудили.
Леха успешно добрался до квартиры — если не считать встречи с вечно пьяным Андрюхой — с тем самым, с двенадцатого этажа, — который на этот раз прикорнул прямо на ступеньках нижнего лестничного марша. Леха нечаянно задел его ногой, и небритый Андрюха, встрепенувшись, сонным голосом произнес:
— Металл суров! — после чего снова отрубился.
Глава IX
ЗАГОВОР ПРОТИВ КРЕНДЕЛЯ
Леха склонился над ванной и вовсю орудовал руками, словно дикарь, добывающий огонь. На дне ванны стоял пластмассовый таз малинового цвета, в котором плавали в мыльной воде бесформенной массой Лехины школьные брюки. Это их Корольков с таким усердием стирал. Потом сменил воду и стал полоскать.
Пожалуй, хватит.
Леха выпрямился, держа штаны в вытянутых руках.
Смахнув локтем пот со лба, Леха тщательно, до дрожи в руках, выкрутил штаны… И тут в дверь позвонили.
Леха разжал руки. Брюки шлепнулись в воду.
Звонок был таким протяжным — ну, точь-в-точь, как школьный.
Леха открыл дверь.
Сперва он увидел очки. Потом, за очками, — Трушкина. Славка стоял на пороге и нерешительно переминался с ноги на ногу. Через плечо у него висели две сумки, одна из которых была Лехина.
— Ну что, так и будешь пялиться? — спросил Славка. — Сумку отдать? Или впустишь?
— Заходи, — Леха посторонился. Трушкин зашел в прихожую, осмотрелся.
Леха захлопнул дверь, взял у Славки сумку и бросил ее на стул. Потом глянул в сторону ванной, где горел свет.
— Хоро-ош, — Трушкин проследил Ле-хин взгляд. — Заметаешь следы?
Корольков поморщился.
— Да уж, следы…
На Лехе были домашняя фланелевая рубашка с закатанными рукавами и рваные трико. Вид, что называется, не для гостей. С мокрых рук капала вода.
— Губы у тебя, — Славка хмыкнул, — толстые. Как пластилиновые.
Леха молча протянул руку к выключателю и погасил в прихожей свет.
— Слушай, у меня времени нет. Спасибо за сумку, а теперь, пожалуй, катись…
Трушкин спокойно смотрел на Лехины напухшие губы, которые были прекрасно заметны и без света.
— Не злись, Корольков. Хоть бы спросил, что было в школе?
Корольков вздохнул и пошел в ванную. Трушкин — за ним.
— Ну, и что — в школе? — Леха снова взялся полоскать штаны.
— Если бы не я, тебе бы влетело, — оживился Славка. — Факт, влетело бы, да еще как! Классная…
— Давай покороче, — перебил Леха. — Ты что про меня наплел?
— Ну… Сказал, у тебя живот прихватило. Классная поверила, да и остальные учителя…
— Что?
Теперь еще из-за этого над ним смеяться будут. Лехе почему-то представилась хихикающая Анжелка Жмойдяк.
— Ты прямо герой, — мрачно произнес Леха. — Прямо штатовский дутик Шварценеггер.
— А знаешь, — ухмыльнулся Трушкин, — что Крендель…
Леха резко обернулся. Штаны в его руках были скручены в жгут.
— Ты чего приперся? Сумку притащил, да? Думаешь, она мне нужна теперь? Герой… Вот взял бы и пацанов в туалет привел на перемене, если такой герой. — Леха тряхнул штанами и, встав на цыпочки, перекинул их через веревку рядом с курткой. — Или все они — такие же герои? Как и ты?
Трушкин виновато опустил глаза, но тут же снова поднял их и затараторил:
— Слушай, а ты им что сказал? Мишка и Блэкмор весь день какие-то пришибленные ходили, а о тебе такое вякали… — Славкины глаза загорелись восторгом. — Завтра в школе…
— Я завтра в школу не пойду, — оборвал все восторги Трушкина Леха. — И послезавтра. Переведусь в другую или вообще сбегу из дома.
— Ты чего это? — Славка вытаращил глаза.
— Мотану куда-нибудь в Чечню или в Таджикистан, — деловито продолжал Леха, выливая воду из таза. — Телек посмотришь — там такая стрельба идет! Достану автомат, лучше десантный, знаешь, АКСу, там это не проблема…
— Откуда ты автомат возьмешь?
— Ас убитого.
У Славки вытянулось лицо — он представил, как Леха ползает под пулями, натыкается на труп и, осторожно приподнимая его, стягивает «Калашников».
— А потом?
— Потом? — Леха задумался.
В голове мелькнуло: «Вернусь в Москву и сделаю из Кренделя и его тусовки кучу потрохов». Но вслух Леха сказал совсем другое:
— Потом загоню, а на бабки мотану дальше!
— Ха, куда это?
— За границу! В Турцию, например. Или, еще лунще, в Штаты, через Аляску…
Трущкин был сбит с толку.
— Аляска, автомат… Ты чего, обалдел? Да иди ты лучше в школу, тоже мне, Турция… Не тронет тебя Крендель.
— Как это, не тронет? — прищурился Леха.
— А вот так! — ухмыльнулся Труш-кин. — Ты Мне, Леха, вот что лучше скажи, — Славка принял таинственный вид. — Только честно… Где твой отец работает?
Ах, вот оно что! Леха даже и не ответил, посмотрел вместо этого на школьную форму. Нет, так она и за три дня не высохнет. Разве что взять фен, он у матери в спальне, в шкафу лежит…
Леха пошел в спальню. Трушкин говорил, следуя по пятам:
— Сам посуди. Ты у нас без году неделя. Твоего папашу — так вообще никто не видел. До тебя от Кренделя все шарахались, как от зачумленного, а ты на него бросаешься так, что даже зубами готов грызть… — Леха при этих словах усмехнулся. — И еще ты базаришь про разные «Узи» и… и… как их…
— «Ремингтоны», — мрачно црдрказал Корольков. — Есть такая фирма. Между прочим, в твоем справочнике вычитал.
Трущкин задержал на секунду дыхание, наблюдая, как Леха взял в руки мамин фен — так настоящий стрелок берет пистолет. Фен и в самом деле напоминал какую-то крутую пушку.
— А время сейчас какое? — заговорил Славка вновь. — Страшное сейчас время! Троллейбусы, вон, на улицах подрываются. Крендель с дружками насмотрелся на Рэмбо, прямо отупел от этих фильмов, а тут ты говоришь, что у тебя отец…