— Нет, нет… Малышка… Хочу с тобой. Потом так, ладно?
Какой хороший послушный мальчик.
Рита отвлеклась от своего занятия. Губы саднило. Но это была приятная боль. Она хотела бы ее повторить. Связерский потянулся к вырезу на платье — на даче Рита не носила бюстгальтер, но она оттолкнула его руки, прижав за головой к земле. Ну, вылитая амазонка в поисках удовольствия! А потом просто отодвинула трусики в сторону и сама на него опустилась. С губ сорвалось громкое шипение. Рита замерла, привыкая к его размеру, но Связерского уже понесло. Он не мог больше терпеть. Подкинул бедра. Раз, другой, так что Марго на нем подпрыгнула. Выругался, вспомнив о главном.
— Что? — прошептала она и сама насадилась, не понимая, почему он остановился, теряясь, уплывая в бескрайнем океане удовольствия далеко-далеко!
— Я без резинок, детка.
— Да неужели? Богдан-всегда-готов-Связерский?!
— Я не мечтал даже, что ты на меня набросишься.
— Так? — нагло улыбнулась Рита, поднимаясь над ним почти до самого конца и резко опускаясь.
Богдан рыкнул. Шутки в сторону! Перекатился, подмял ее под себя. И замер — потому что проблема никуда не исчезла.
— Не бойся, — хрипло выдохнула Рита, — я на таблетках. Никаких нежелательных последствий, плейбой! — и снова подкинула бедра.
Богдан хотел ответить, что для него нет ничего желаннее этих самых последствий, и в данном случае он заботился лишь о ней, но страсть закружила, взяла в плен. Им хватило каких-то секунд, нескольких жадных, яростных проникновений, чтобы взорваться в мощнейшем оргазме.
Глава 25
Марк прикончил очередного монстра и раздраженно отбросил от себя джойстик. Последнее время он был непривычно взвинченным. Что-то грызло его. Не давало покоя… А еще страшно бесило то, что он никак не мог взять под контроль собственные эмоции и то и дело на кого-то срывался. То на пацанов во дворе, то на мать, которая вообще не заслужила такого к себе отношения.
— Привет. Я рано? — раздался удивленный голос отца от двери.
Марк обернулся. Посмотрел на часы, покачал головой:
— Нет. Я просто не хочу на скалодром.
— Да? Ну, ладно… А чего же ты хочешь? — почесал в затылке Связерский, заходя в комнату.
И правда. Чего? Марк бы и сам хотел в этом всем разобраться. Когда ему было три — он хотел, чтобы папа приехал к нему на день рождения, а не просто подарил подарок. Когда ему было пять… Хотел того же. И в шесть, и в семь… И все это время единственным его желанием было, чтобы в его жизни появился отец, которого бы он видел не только по телевизору.
Марк и в хоккей пошел лишь только для того, чтобы великий Связерский обратил на него внимание! Надеясь, что заставит его гордиться своими успехами. И, наверное, в какой-то мере в этом он преуспел. Богдан, наконец, захотел встретиться. И даже нашел для этого время.
Поначалу Марк просто ошалел от свалившегося на него счастья. Сбылась его самая заветная, самая главная мечта. Может быть поэтому все другое стало неважно? Мысли, которые не давали ему покоя все детство, отошли на второй план. Стали незначительными и несущественными на фоне такого события! Но со временем радость чуточку поутихла, а вместо нее голову заполонили миллионы вопросов. Главный из которых — почему отец не захотел увидеться раньше. Все эти разговоры о том, что он был слишком занят — бред собачий! Марк это понимал.
— Что-то не так?
— Нет, все нормально…
— Окей. Я просто подумал, что ты захочешь побыть вдвоем перед моим отъездом… — пожал плечами Богдан, покрутив в руках валяющуюся на столе сына шайбу.
— А ты?
— Что я?
— Ты бы хотел побыть со мной вдвоем?
Отец чуть сдвинул брови:
— Конечно. Зачем бы я тогда приехал?
— Не знаю… — буркнул Марк.
Наверное, он все делал неправильно. Вот и сейчас — к чему это все? Богдан скоро уедет, и неизвестно, захочет ли еще раз встретиться, если он будет вести себя, как последний мудак. Но почему-то именно напоследок из Марика поперло все накапливаемое годами дерьмо. Обида, по чуть-чуть разъедающая сердце — в конечном счете проела в нем огромную дыру, сквозь которую посыпались всякие мысли… Ну, из тех, что Марк отгонял от себя все это время. Ему надоело быть хорошим всё понимающим мальчиком. В нем поднялась отчаянная волна протеста. И ненормального какого-то куража.
— Эй… Что не так? Ты скажи, потому что я ни за что не угадаю.
— Ничего. Все в порядке, — ответил парень и снова врубил стрелялки.
— Ты на меня обиделся? Я что-то не так сделал? — продолжал выпытывать Связерский.