— Господи, боже мой… — всхлипнула Оксана, прижимая к себе кота. Как так получилось? Как они пришли к этой точке? В тот момент она почти ненавидела Матвея за то, что он вошел в ее жизнь и все в ней перевернул. Хотя… ну, в чем заключалась его вина? Ведь если бы она сама не захотела, ничего бы и не было, так?
Проклятье! Ну, почему? Почему? Почему Жорка не сделал ей предложение неделей раньше? Может быть, она бы и не взглянула на Веселого! Просто знала бы уже, что принадлежит другому, и смотрела бы на мир уже совсем другими глазами. Будучи не чьей-то грязной тайной, которую впереди ждет одинокая старость. А будучи невестой достойного человека. Его любимой…
Черт! Он ведь даже этого никогда ей не говорил! Да, защищал, да, покровительствовал. Но никогда не говорил о любви, о будущем, о своих планах… А ей, как и любой другой женщине, все же нужны были эти слова. А ей так нужно было чувствовать себя единственной! Так чертовски нужно…
Матвей дал ей то, что никто и никогда не давал. Уверенность в том, что она желанна. Это чувство таилось в его глазах… Проявлялось в его дерзости и бескомпромиссности. В диком голоде взгляда. Рядом с ним она чувствовала себя на вершине мира. Самой лучшей, самой сексуальной, самой необходимой ему… Рядом с ним её мечты оживали и казались такими реальными…
Жорка… Милый Жорка… Ну, почему ты так долго тянул? Почему вообще не озвучивал своих мыслей? Жорка…
Растирая по лицу слезы, Оксана тяжело поднялась. Открыла шкафчик, достала початую бутылку Мартини. Плеснула в обычный стакан, добавила сока грейпфрута и выпила залпом, как водку. А потом долго сидела у окна, вспоминая, как все начиналось.
Бедин спас ее от мужа, когда в полном отчаянии она уже почти решилась на самоубийство. Когда в какой-то момент просто поймала себя на мысли, что все чаще прикидывает в уме, а выдержит ли её вес крюк, к которому крепится люстра. Выносить побои и унижения уже не было сил. Депрессия от потери ребенка все сильнее затягивала. И даже страх расправы над родителями и братом Оксану больше не мотивировал. Если бы её не стало — им бы вообще перестало что-либо угрожать. Так было бы лучше для всех. Вот как она думала.
Все случилось довольно банально. В то утро внук Бедина сорвал ей урок, пребольно стрельнув ей в щеку из рогатки. По сравнению с теми синяками, что ей оставлял муж — травма была так себе. Оксана и не расстроилась даже. Но Георгий почему-то решил, что должен её навестить, извиниться и предложить помощь. Она никогда не спрашивала, откуда он тогда узнал ее домашний адрес. А теперь и не спросит. Да и не важно. Главное, что он приехал. Она же… когда открывала, совсем не в форме была. За несколько минут до этого Букреев здорово над ней поиздевался и куда-то ушел. Видимо, водка закончилась. В общем, когда в дверь постучали, Оксана вскочила с дивана, на котором отлеживалась, и понеслась открывать, в абсолютной уверенности, что это вернулся муж. Но это был Бедин, который, увидев её, сначала шокировано замер, а потом учинил самый настоящий допрос. Странно… Но до этого случая Оксана никогда и никому не рассказывала о своей жизни. А с ним — как будто прорвало. Она уже и не помнила, что ему говорила, захлебываясь слезами. Наверное, все… потому что больше не могла это держать в себе. Потому что была на пределе. Наверное, это понял и Бедин.
— Собирайся! — приказал он, резко переходя на «ты».
— К-куда?
— Ты больше с ним не останешься. Хватит. Нажилась.
Вот так, просто, ее мученья закончились. Оксана никогда не спрашивала, на что Бедин надавил, на какие болевые точки нажал, но больше ее муж не беспокоил. Несколько месяцев ей понадобилось на то, чтобы просто поверить в собственную свободу. Она словно заново училась жить, дышать…
В тот самый первый вечер Георгию её везти было некуда. Поэтому он снял небольшой номер в гостинице, но уже к вечеру следующего дня позвонил и сказал, что подыскал для нее небольшую квартирку неподалеку от гимназии. И лично приехал, чтобы помочь Оксане с переездом. С тех пор он бывал у нее довольно часто. Она не задавалась вопросом, почему так. А когда он первый к ней потянулся — не стала отказывать. В конце концов — собственное тело было такой мизерной платой за то, что он для нее сделал! В тот момент Оксана отдала бы Бедину даже почку, если бы та ему только потребовалась. Так сильна была её благодарность.