Брат Оксаны был совсем на нее не похож. Широко улыбаясь, он пожал Матвею руку и представил жену. А потом открыл заднюю дверцу, чтобы помочь выбраться сыновьям. Один, второй, третий… Заметив удивление, очевидно, проступившее на лице спутника сестры, Игорь улыбнулся. Вскинул ладони вверх:
— Это все! Честное слово.
Оксана с Матвеем переглянулись и рассмеялись. Старший из мальчишек подскочил к ней и принялся тараторить о чем-то своем, важном. Так, шумной толпой, они и ввалились сначала в подъезд, а потом в тесную прихожую. Разувались по очереди и проходили в комнату, где уже был накрыт стол.
— Ой, какие цветы! Это вам Оксана, наверное, подсказала, что я ирисы люблю? — восторгалась Надежда Александровна, — Влад! Владик, ну, что ты там сидишь?! Дети пришли! Оксаночка с молодым человеком…
Из гостиной выглянул полный лысеющий мужчина. Матвей протянул ладонь — рукопожатие было крепким.
— Матвей Веселый.
— Владислав Ильич.
— Да вы проходите, не толпитесь в дверях. Всем нужно разуться! Алина, давай мне Стёпушку. Ой, кажется, он опять подрос! Таня, Таня… Что скажешь? Подрос Степушка?
— Таня — это мамина сестра, — шепнула Оксана, — готовься, сейчас начнется…
— Что именно? — шепнул на ухо Матвей.
— Увидишь, — как-то невесело вздохнула Оксана и, выпрямив плечи, обреченно шагнула в комнату.
Ну, это было не плохо. Даже занятно в какой-то мере. Если бы Матвею не было так сильно обидно за свою женщину. Он ведь даже не сразу понял, о чем она говорила. Ну, шумно, да, ну, вопросов много. Так ведь это, наверное, нормально, когда в компании новый человек? А потом дошло. И стало понятно…
— Они всегда тебя донимают? — спросил уже в машине на обратной дороге домой. Может быть, они, конечно, уехали неприлично рано, но продлевать пытку Оксаны у Матвея не было никакого желания.
— Заметил?
— Это было совсем нетрудно.
— Всегда, — вздохнула Оксана. — Но сегодня особенно. Твое присутствие их возбудило, — добавила, криво улыбаясь. — Ну, а что? Раньше обсуждали мою неустроенную жизнь, бездетность…
— Это было самое мерзкое.
— Да уж… Что? Почему ты так на меня смотришь?
— Думаю, пошлешь ли ты меня, если я кое-что спрошу.
Оксана отвлеклась от разглядывания проносящегося за окном города и настороженно уставилась на Матвея.
— О чем?
— Ты ведь любишь детей…
Ему не пришлось озвучивать свои мысли. Оксана все поняла. Сникла как-то, скукожилась.
— У меня просто не получилось. Я хотела, но…
— Это здоровье, или…
Они перебивали друг друга, не давая договорить. Матвей так много о ней узнал сегодня. Так много понял! Как понял и то, что еще больше осталось за кадром.
— Я была беременна, если ты об этом.
Матвей сглотнул. Сбавил скорость.
— И… что случилось?
— Случился выкидыш на позднем сроке.
Матвей промолчал. Только еще сильнее сжал ее ледяную ладошку. Так они и ехали всю дорогу. Слов не было.
С трудом отыскав место для парковки, Мат заглушил мотор.
— Пойдем… — скомандовал он, открывая дверь для Оксаны.
— Куда?
— К тебе. Или ты думаешь, я сяду и уеду, когда ты в таком состоянии?
— А ты не уедешь?
— Нет.
— А что же ты будешь делать? — ее голос упал почти до шепота.
— Ничего, маленькая. Я просто буду рядом.
Глава 18
Разувшись, Оксана отправилась прямиком в спальню. Ей хотелось снять опостылевшее платье и, забравшись в душ, смыть с себя этот день. Матвей пошел за ней следом. Она не понимала, что чувствует по этому поводу. С одной стороны, Оксане было легче от того, что она не одна. С другой — не хотелось ничего ему объяснять. Даже не так… Она боялась, что, начни она говорить — вообще вряд ли сможет остановиться. Так долго ей приходилось молчать и носить эту боль в себе.
Её потухший взгляд замер на разворошенной постели. Матвей за спиной выругался. Представляя, как это могло выглядеть со стороны, Оксана медленно обернулась:
— Да не было у нас ничего. И быть не могло… после тебя.
Матвей перевел дыхание. Кивнул. Оксана не знала, что стала бы делать, если бы он ей не поверил. Если бы устроил разборки или потребовал объяснений. Убеждать его она бы точно ни в чем не стала. Не было ни сил, ни желания. В конце концов, чтобы быть с Матвеем, ей пришлось разрушить до основания всю свою жизнь. От него же требовалось лишь немного доверия.
— Я перестелю.
Оксана достала из комода комплект постельного и сняла грязный пододеяльник. Руки немного подрагивали. Может быть, от того, что до этого их с Георгием еще что-то связывало. Что-то неуловимое и родное, с чем ей пришлось прямо сейчас расстаться. Ощущение покоя и надежности, с которыми у нее ассоциировался аромат его горьких духов, оставшийся на простынях.