Оксана неслась навстречу неизбежному. Рычала и кусала его сжатую в кулак руку, на которую он перенес свой вес, двигаясь в ней, как заведенный. Пока он не замер, тяжело дыша за спиной…
— Скажи, что любишь! — прохрипел, задыхаясь.
— Матвей…
— Скажи, что… ты… меня… любишь! — с силой толкнулся и вновь отступил.
— Я люблю тебя… — всхлипнула Оксана, не в силах противостоять его напору и тем чувствам, что рвали её на куски.
— Скажи, что выйдешь за меня!
— Господи, Веселый… что мы внукам-то будем рассказывать? Вот спросят они у тебя, как ты сделал мне предложение, и что ты ответишь? — сквозь стон рассмеялась Оксана.
— Что-нибудь совру… — Одной рукой он приподнял ее попку над постелью, второй безошибочно нашел изнывающий клитор. — Так как? Ты выйдешь за меня?
— Матвей… — захлебнулась восторгом Оксана и чуть подалась вперед.
— Выйдешь? — ущипнул, наказывая за медлительность.
— Да! — всхлипнула она, давая отмашку его бешеной страсти. — Да! Да! Да…
Она в ту весну как на крыльях летала. И это бросалось в глаза. Всем… Родители Оксаны с ума сходили от счастья. Еще бы — наконец их дочь не одна! Коллеги провожали любопытными взглядами и наверняка мыли ей кости. А ей было все равно. И только иногда улыбка Оксаны гасла. Обычно в эти моменты она вспоминала Бедина.
Он ей не звонил. Даже по делу о наркотиках она теперь общалась с другим человеком. Тем, кому он его поручил вести. От следователя Оксана узнала, что родители Киры — той самой девочки, которая первой рассказала ей о творившемся в гимназии беспределе, дали добро на дачу той показаний. Правоохранители вышли на сайт, через который распространяли наркотики, установили слежку за торговцами. Даже, возможно, вычислили того, кто проносил наркоту в гимназию. И вроде бы все двигалось к завершению, но чувство тревоги Оксану не покидало.
— Оксана Владиславовна, у нас ЧП…
— Лилька опять?
— Нет! Курянский!
— Снова подрался?
— В кровь! По-моему, он не в себе. Он даже на Ивана Петровича бросался. Мы вызвали его родителей.
Оксана вскочила и зашагала вслед за секретаршей. Наравне с Лилькой Миша Курянский был их вечной головной болью. Фактически, до ее появления — этот парень был единственным, кто вызывал серьезные опасения у их психолога и педагогов. Сын именитого борца, он был слишком агрессивен. Чересчур… По этому поводу они имели с матерью парня неоднократные беседы. Которые, впрочем, оказались совершенно безрезультатными. Эта тихая женщина не имела на сына абсолютно никакого влияния. А отцу Миши было не до посещения школы.
— Что здесь происходит?
Проигнорировав ее вопрос, парень сплюнул кровь прямо на натертый до блеска кафель кабинета медика. Оксана нахмурилась от такой наглости и перевела взгляд на школьного психолога, которого пригласили сразу же, как и всегда в таких случаях.
— Молчит, как рыба об лед.
— Миш, — начала по-доброму Оксана, — ну, вот что ты мне прикажешь с тобой делать?
— Можешь мне отсосать, — скаля залитые кровью зубы, заржал мальчишка. Глаза Оксаны шокировано распахнулись. За всю свою педагогическую карьеру она еще не сталкивалась с таким отношением. Холодок прошел по спине.
— Что ты себе позволяешь, щенок? — вмешался в разговор стоящий чуть позади Иван Петрович.
— Не нужно, — Оксана оглянулась к взбешенному охраннику и в предупреждающем жесте коснулась руки.
— Да он не в себе!
— Вот и зафиксируйте этот факт. Зоя Константиновна, что сказали родители? Когда нам их ждать?
— Отец обещал подъехать с минуты на минуту.
— Отец? — синхронно переспросили Оксана и сам Курянский.
— Матери я не дозвонилась, — подтвердила секретарша.
— Хорошо. Возможно, так даже лучше.
Оксана отвела взгляд от Зои Константиновны и натолкнулась на взгляд хулигана. Его зрачки были ненормально расширены, но не это испугало Оксану больше всего. Ненависть… В его глазах плескалась лютая, черная ненависть. Оксана отшатнулась. Коснулась дрожащей рукой беззащитного горла, в которое, казалось, он только и ждал, чтоб вцепиться.
— Я буду у себя, — бросила, с трудом сохраняя достоинство, — когда господин Курянский появится — проводите его в мой кабинет.
Глава 20
— Не вздумай! — рыкнул Медведь, когда Мат уже хотел было вывалиться из машины. Матвей обернулся, метнув в друга злой, непонимающий взгляд. — Остынь! — добавил Василий, шаря глазами по его лицу в попытке найти остатки хваленого контроля Веселого.