В просторных коридорах гимназии царила тишина — шли уроки. Лишь только стук Оксаниных каблуков, отражаясь от стен, гулял эхом под потолком.
— Это жучок.
— Я так и подумала, — с шумом выдохнула Оксана.
— Вечером, после закрытия гимназии, я пришлю людей. Они выяснят, есть ли где-нибудь еще эти штуки.
— И снимут?
— Нет. Это может спугнуть тех, кто их установил.
Оксана с шумом выдохнула.
— Думаешь, это Букреев? Но… Как он попал в мой кабинет? Или его люди? Это ведь не так просто!
Она задавала вполне закономерные вопросы в попытке унять собственную панику. Зачем кому-то за ней следить? Слушать ее разговоры и все такое? Она простой учитель. Ну, ладно! Директор… Но ведь не политик, и не какой-нибудь влиятельный бизнесмен. Кому она может быть до такой степени интересна?
Только Букрееву! Больше некому. Но, опять же… как он проник в ее кабинет? Этого не могло случиться!
— Послушай, такие вещи имеют определенный срок службы. Потом батарейка садится, и все… Я не знаю характеристик конкретно этой модели, но в скором времени это выясню. Тебе же просто нужно будет вспомнить всех, кто оставался в твоем кабинете без присмотра в этот период.
— Господи, Жор… Да у меня такой проходной двор…
— Я понимаю. Но это важно. — Георгий остановился и провел ладонью по седеющей голове, — Мне это не по душе, но дело затягивается…
— Почему?
— Потому что идет охота на крупную рыбу. Исполнители — всего лишь мелкие сошки, при помощи которых ведут гораздо более влиятельных людей.
— Выходит, мы просто пешки в чьей-то игре? И то, что детей продолжают травить и дальше, никого не волнует? — Оксана возмущенно уставилась на спутника.
— Волнует. Но лучше убить гидру, а не отрубить одну из ее голов. Понимаешь?
Оксана закусила губу, от чего на ее щеках появились детские ямочки, и нехотя кивнула головой. Некоторое время они молча стояли у огромного окна. Бедин уходить не торопился. А Оксана… не спешила его прогонять. Как и всегда рядом с ним, ей становилось как-то спокойнее.
— Оксана…
— Да?
— Что ты знаешь об этом… Веселом?
Оксана отвлеклась от созерцания весны за окном и уставилась на бывшего любовника.
— А почему ты спрашиваешь?
— Ты в курсе, где он служил? Кто он вообще…
— Да. Да…
— И в курсе, что сейчас он работает на Амира Каримова?
— Эм… А разве он не уехал? И при чем здесь вообще Каримов?
— В твоей гимназии учится его дочь. И здесь же приобрели наркоту, от которой умер Джамирев младший. Каримов… может быть заинтересован в происходящем. Как и Джамирев старший. У этих ребят серьёзная служба безопасности и свой интерес. Если они тоже вступили в игру…
— Бред какой-то…
— Почему? Если ты у них под подозрением, то они вполне могли установить и прослушку, и…
— Постой! Остановись, Жор… Ты хочешь сказать, что это сделал Матвей? Мой Матвей?! Но… это ведь глупо, — Оксана рассмеялась даже, — ну, установил бы и установил. Я-то ему зачем?
— Это одна из версий. Не самая бредовая, если честно.
— Да брось. Глупости это все, — отмахнулась Оксана, подумав о том, что в своей ревности Георгий видит то, чего нет и в помине. Подумать только… он ведь даже не поленился выяснить, на кого она его променяла.
— Как скажешь. Только знаешь, что? Будь начеку… — кивнул Бедин, прежде чем отвернуться и зашагать прочь от нее.
— Жора! — не сдержалась, крикнула вслед Оксана. Он медленно обернулся.
— Береги себя.
— И ты себя береги.
Тогда она думала, что прощается с ним надолго. Но уже несколько дней спустя Оксане опять пришлось его побеспокоить. Вчера они ограничились коротким разговором по телефону. Бедин куда-то спешил. Чуть позже он перезвонил предупредить, что его снова отправляют в командировку.
— Оставляю тебя на Соболева. Он в теме. Если что-то произойдет — сразу к нему. И меня держи в курсе. Ну, чего молчишь?
— Мне уже даже как-то неудобно… — призналась Оксана, озвучив то, что уже давно тревожило ее душу. Ведь некрасиво получалось. Отшить мужика, причинить ему немалую боль, а после продолжать пользоваться его благосклонностью. Чуть что — сразу к нему. А она ведь взрослая девочка! И он ей не папа…