Матвей отвинтил пробку и налил в рюмки новую порцию.
— Понятия не имею. Но, что девается — факт.
Бедин кивнул. Покрутил в руках стакан.
— Я тебе одного простить не могу. Даже не того, что ты увел её…
— Чего же тогда?
В ноги ткнулась котячья голова. Мат наклонился и подхватил Яшку на руки, удивляясь, с чего это он такой ласковый.
— Того, что она четыре часа провела во власти этого урода Букреева. Я ее пять лет стерег, а ты… за пять недель все похерил.
Матвей напрягся. Сглотнул. Он уже знал, что Оксану задержали как раз по его приказу. Это было спонтанное решение. И естественно, что оно спутало все карты ведущим самого Букреева силовикам.
— Что вы имеете в виду?
— Ты вообще ни черта не знаешь о её прошлом, ведь так? — не то, чтобы сильно удивился гость.
— Выходит, — стиснул зубы Матвей.
Бедин снова опрокинул рюмку и, тяжело опираясь на стол, встал. Отвернулся к окну. Сунул руки в карманы.
— Он над ней издевался. Десять лет издевался. Бил, угрожал и… да, что только ни делал.
Матвей окаменел. Сжал руки так, что сидящий на коленях Яшка взвыл и удрал, как только Мат разжал пальцы. В висках пульсировало. Ярость и лютая ненависть отравили кровь.
— Почему она мне не сказала?
— Ты у меня спрашиваешь? — Бедин отвел взгляд от окна и вопросительно вздернул бровь. Выругался. Снова отвернулся. — Думаю… стеснялась. Она вообще очень забитая была, когда я помог ей избавиться от этого урода.
— Вот почему их разводили через суд, — прохрипел Веселый, отбрасывая упавшие на лоб волосы.
— О да. Он до последнего противился разводу. Червяк!
Матвей растер лицо. Опустил низко голову, а потом вскочил от запоздалого осознания:
— Сегодня… Он ее как-то… что-то… — он не мог закончить свой вопрос. Слова застревали в горле и душили, душили, душили… Отнимали его кислород.
— Оксана говорит, что физически он её не касался. Наверное, рассчитывал поразвлечься, когда все уйдут…
Матвей вздрогнул. Снова осел на стул. Налил водки.
— Я убью его, — прошептал, когда горло разжалось, — я своими руками убью эту мразь.
— Не выйдет. Он взят под арест. Час назад суд дал добро.
Глава 24
Она лежала на диване в полутемной, освещаемой лишь одним светильником комнате и разглядывала потолок. Рядом мурлыкал Яшка. Оксана почесывала кота за ухом и как-то отстраненно, будто это происходило не с ней, размышляла о том, что у неё, после расставания с Веселым, остался лишь кот. И ничего больше. С чем пришла — с тем ушла. В этом смысле большинству женщин везло намного больше. У них оставались дети… У нее же — лишь опыт неудавшихся отношений. И боль, которая теперь вряд ли утихнет.
На потолке качнулись тени. Скрипнуло кресло. Оксана скосила взгляд. Бедин сидел совсем рядом и не сводил с нее обеспокоенных глаз. То и дело у него звонил телефон, он вскакивал. Что-то кому-то бесконечно долго объяснял, доказывал, сыпал распоряжениями. А ей… ей тишины хотелось.
— Поезжай домой, Жор. Я правда в норме, — в который раз за вечер прошептала Оксана.
Сидящий напротив мужчина хмыкнул. Устало откинул голову на спинку кресла. Она была так ему благодарна, что это вряд ли можно было описать словами, но… Сейчас Оксане хотелось побыть одной. Ей вообще казалось, что еще немного, и она просто развалится, распадется на части, на мелкие никому ненужные фрагменты. И ей совсем не хотелось, чтобы это случилось у Бедина на глазах.
Забыться… Забиться в щель, как раненое животное. И чтобы никто не трогал. Не бередил там, где кровоточит и болит. Ведь даже утешение сейчас было лишним напоминанием о собственной доверчивости и… никчемности. Не сглупи она так — ничего бы этого не потребовалось. Оксана закрыла глаза. В голове не укладывалось. Он врал? Всё это время, деля с ней постель, дом, быт, ребенка… он врал? Почему? Ради чего? За что?
— Я тут останусь! — стоял на своем Георгий.
— И сделаешь только хуже.
— Почему? — стиснул челюсти.
— Да потому, что мне стыдно! И неловко… и… больно. И нет сил думать еще и о том, как я поступила с тобой!
— А ты и не думай! — фыркнул Бедин. Обхватил ладонью шею и сделал несколько наклонов головы, разминая затекшие позвонки. — Это не имеет значения.
— Кого ты обманываешь, Жора? — устало прошептала Оксана.