— Тогда я не понимаю…
— Просто отдохни. Возьми, если надо, больничный, пока все не уляжется…
— Больничный? Нет… Я не могу! Да меня ведь увели на глазах у всей школы! У детей! Ты хотя бы представляешь, что они надумают, если я не приду на работу? Тут и так сплетен будет на три года вперед. Я не могу позволить втоптать мое имя в грязь! Я ни в чем… абсолютно ни в чем не виновата… — Оксана всхлипнула и зло прикусила губу, но слезы отступать не желали. Они наполняли ее глаза и срывались крупными хрустальными каплямина щеки, оставляя на них серебристый след.
— Девочка моя… Тише-тише…
— Он погубил меня… Погубил карьеру! Кто теперь мне доверит детей?! Никто! — рыдала Оксана. — Как я вообще объясню родителям… детям произошедшее?
— Никак… Ты ничего не обязана объяснять. Хочешь… хочешь, я сам проведу общешкольное собрание? Пригласим кого-нибудь от МВД… есть же у них специалист, отвечающий за связи с общественностью — вот пусть все и объясняет!
Оксана сглотнула слезы. Вытерла ладонью нос и сделала робкий шаг к нему. А он и рад. Раскрыл объятья, осторожно прижал к собственному телу ее… такое знакомое. Кажется, он каждый сантиметр в нем знал, каждую родинку. И запах этот родной, въевшийся в подкорку. Такой манящий. Георгию приходилось контролировать себя, чтобы не наброситься, не сжать посильнее, так, как хотелось. Сдерживать собственную дикость. Жадность. Голод… Примитивное желание заклеймить. Пометить собой…
— Все будет хорошо. Теперь все будет хорошо, — прошептал, касаясь губами волос. А она не верила, кажется, и еще горше плакала. Захлебываясь и давясь слезами. Цепляясь тонкими аккуратными пальчиками за его уже изрядно измятую футболку. Разрывая его сердце на части.
Он ушел, только когда Оксана уснула. Установил на её телефоне будильник, стараясь игнорировать фото заставки, на которой она вместе с другим была. Задержался взглядом на мелкой, тоже присутствующей на той фотографии, и тихо выругался. С мужиком он еще мог тягаться. С ребенком же… Черт!
Как Оксана доработала тот учебный год, на чем держалась — знало одно только небо. Чего ей стоило объяснение с Лилей Веселой, и новая встреча с её отцом… Все одно к одному на нее наваливалось, так что казалось, уже не выдержит. Упадет! Но выстояла. Пережила экзамены и выпускной, шушуканье за спиной, вызов на ковер в отдел образования и объяснение с родителями. Во многом ей помогал Георгий. В противном случае, она могла и не справиться, но он помог. Заткнул рты завистникам и недоброжелателям, успокоил родителей. Несколько раз подчеркнул, что она сама при первом же подозрении обратилась в правоохранительные органы и сделала все, чтобы защитить их детей. А там уж действовала в интересах следствия. Но, что самое главное, в интересах учеников.
Впрочем, шумиха не утихала. И хотя имя Оксаны в связи с этим дело всплывало уже не так часто, расслабиться она не могла. Ей казалось, что её бетонной плитой придавливало все ниже и ниже к земле.
— Оксана!
Каждый раз она каменела, когда он к ней приближался. Умирала сотней смертей, как будто загнанная в какой-то порочный круг…
— Да, Матвей Владимирович, вы что-то хотела?
Она старалась на него не смотреть. А все равно заметила и изменившуюся прическу, и то, что он сбрил бороду… Похудел. И вообще как-то осунулся. Оксана бы даже могла ему посочувствовать, если бы ей самой не было так хреново.
— Да… Я…
— Папа хотел сказать, что у меня день рождения, и мы вас приглашаем, — раздался еще один голос. Оксана вздрогнула. Она так старательно отворачивалась, что совсем упустила момент появления Лили. Совсем…
Злость полоснула по сердцу. Отрезвляя…
— Первого июля, так?
— Да, — улыбнулась Лилечка, пытливо глядя в ее глаза. Оксана зажмурилась. Боль стала нестерпимой, хотя порой ей казалось, что этого просто не может быть.
— Извини, милая. Но, к сожалению, меня не будет в городе в этот день.
— Мы перенесем праздник! — стояла на своем Лиля, сжимая маленькие кулачки и закусывая дрожащие от подступающих слез губы.
Оксана с жадностью вдохнула раскаленный на июньском солнце воздух и устало растерла глаза. Самое ужасное, что вместе с разбитыми вдребезги мечтами она потеряла и эту девочку… Ту, с кем срослась, сроднилась. Ту, кого впустила в сердце. Ту, которая заполнила её пустоту.
— Извини, Лилечка, но я… я сегодня улетаю. В отпуск… Так что пропущу все веселье.
— Оксана, пожалуйста… Знаю, что поступил, как скотина, но… прости ты меня. Я ведь тысячу раз уже все объяснил! Я ведь люблю тебя…
— Нет. Ты меня просто использовал.