— Группа захвата…
— Будет с минуты на минуту… Я успел нажать тревожную кнопку, — прохрипел мужчина.
Это все, что нужно было знать Матвею, чтобы решить, как действовать дальше. Именно поэтому он потерял несколько драгоценных секунд в разговоре с охранником. Если парень один — справиться с ним не составит труда. Хуже, если бы это были профессионалы. Террористы, имеющие боевой опыт.
— В актовом зале дети, — прохрипел Иван Петрович, прежде чем отключиться.
Как будто Мат сам этого не знал! Ни на секунду больше не задерживаясь, он побежал вверх по лестнице. Матвей находился в пролете между первым и вторым этажами, когда прогремел взрыв. Мужчина пригнулся и, что есть сил, стиснул зубы. Уши заложило. Сердце колотилось, как сумасшедшее, адреналин тёк по венам, заглушая все. Даже страх.
К счастью, на пути следования не было новых жертв. Но это не означало, что подонок не добрался до цели. Матвей сглотнул и осторожно, вжавшись в стену, выглянул в коридор. Стрелок как раз ступил в распахнутые двери актового зала. Веселый бесшумной тенью пронесся по коридору, но все равно опоздал на какую-то долю секунды. Прежде чем он вырубил нападающего, прозвучали новые выстрелы. Что он почувствовал в этот момент? Вряд ли опишешь словами. Это была далеко не первая операция по освобождению заложников, в которой он принимал участие. Но никогда еще в их числе не было его собственного ребенка. И любимой женщины… И хотя для сотрудников спецназа жизнь заложников всегда находится в абсолютном приоритете, в тот раз эти приоритеты были как никогда понятны.
Дико озираясь по сторонам, Матвей выхватил взглядом Оксану.
— Раненые есть? Все целы?
Шум… гам, плач и крики, но вроде бы пострадавших не обнаружилось.
— Папа! — закричала Лилька и со всех ног рванула к нему, растирая кулаками заплаканные глаза. От облегчения ноги мужчины подкосились. Он подхватил дочь на руки и зашептал в растрепанные волосы:
— Все хорошо, все хорошо, моя девочка…
В открытые окна ворвался звук сирен. Практически тут же у Матвея зазвонил телефон.
— Да, — рявкнул он, одной рукой удерживая дочь, а взглядом — не отпуская взгляда Оксаны.
— Майор Веселый, с вами говорит…
Матвей не стал дослушивать. Сделал шаг, другой… Опустился перед любимой женщиной на колени. Шаря взглядом по ее лицу, проговорил отчетливо в трубку:
— Преступник обезврежен. Можно начинать эвакуацию.
С ресниц Оксаны сорвалась слеза и, упав на фарфоровую бледную щеку, покатилась вниз.
— Ты как? — прошептал Веселый, стирая хрустальную каплю пальцем. Адреналин схлынул, и страх прошелся по телу мелкой, противной дрожью.
— Мне нужно в больницу.
Взгляд Матвея метнулся вниз. Руки разжались, выпуская ревущую дочь, и скользнули по хрупкому женскому телу, осторожно его ощупывая.
— Маленькая, ты же не ранена? Нет?
— Нет. Но, похоже, у меня маточное кровотечение. Я… беременна, — всхлипнула Оксана, не сводя с Матвея наполненных смертельных ужасом глаз.
«Маточное кровотечение… Я беременна…» Мат моргнул. Смысл слов дошел до него с опозданием. Практически тут же зал заполонили люди в масках.
— Стрелок на полу, — проорал Веселый.
Главный в группе кивнул, и зычным голосом приказал детям следовать за ним. Внизу уже дежурили скорые и группа психологов.
— Дети в нише…
— Что?
— В нише за сценой дети. Нам удалось спрятать… — Оксана не успела договорить. Отключилась. Матвей в страхе подхватил её на руки.
— Лиля, пойдем за мной! — скомандовал дочери, игнорируя разливающийся за грудиной холод.
— Нам нужны будут ваши показания, — остановил его движение человек в маске.
— Вы их получите сразу же, как только я удостоверюсь, что с моей женой все в порядке.
— Оставайтесь на связи, — нехотя кивнул главный, что, наверное, предполагало, что Матвею дали немного времени. А на деле… на деле следователи тупо последовали за ним в больницу. И пытали все то время, что он сидел под палатой в ожидании приговора.
Беременная… Она беременная! У них будет ребенок. Сын или дочь… Непременно с ее глазами. Никак иначе. Он даже мысли не допускал, что они могут потерять своего малыша. Он не допускал даже мысли…
Осмотр Оксаны затянулся на целую вечность. Самые долгие минуты в его жизни. Самые страшные. Он прижимал к себе дочь, отвечал на вопросы следаков, а сам… умирал тысячей самых изощренных смертей, едва удерживая себя на месте. Сил ждать просто не было. Хотелось ворваться в палату и…
Матвей вскинул голову, оборвавшись на полуслове, и вскочил. Из палаты, наконец, вышел врач. Наверное, Мат выглядел совсем сумасшедшим, когда прохрипел: