«Интересно, как там сестра поживает? Все такая же наивная принцесса? И принципиальная правильность, наверно, так и осталась. А может, все-таки изменилась? Может жизнь научила ее уму-разуму? — Лика вспомнила о сестре, с которой дружила в детстве, но после смерти отца стала ревновать ее к матери. — Васька всегда была на первом месте у мамы. Я донашивала за ней одежду и вообще должна была ровняться на сестру. Бррр, как вспомню, так вздрогну», — девушка дернула плечом.
Виолетта Романовна и Василиса не спали. Услышав в дверь заветный звонок, мама побежала открывать дверь. Старшая сестра закатила глаза и подумала: «Сейчас начнется, Анжелочка то, Анжелочка се». Но делать нечего, придется терпеть и изображать подобие улыбки.
— Какая же ты худенькая стала, — вздохнула женщина, когда увидела дочку без шубки. — Освенцим.
— Мамулечка, не наговаривай. Вот поживу у тебя немного, тогда откормишь.
— Ты бросила работу? Расторгли контракт? — в голосе Виолетты Романовны почувствовались нотки волнения.
— Я чуть позже обязательно все расскажу, а сейчас, принимаем подарки и пьем чай, — Лика достала коробки и душистые свертки из огромных пакетов.
— Привет, — Васена подошла вплотную к Лике и обняла. Девушка услышала легкий запах Escada «Especially Elixir». -Ты неизменна в своем выборе.
— Ну, хоть в чем-то мне надо быть постоянной, — улыбнулась сестренка.
Мама уже заварила чай, открыла коробку с печеньем и ждала рассказов. Анжела уселась в любимый уголок, взяла холодными руками кружку с горячим напитком, вдохнула аромат Цейлона и нежно посмотрела на Виолетту Романовну.
Девушка наблюдала за поведением сестры во время разговора и для себя отметила, что за эти годы сестренка сильно изменилась, причем не столько внешне, сколько внутренне: ушла былая заносчивость, пропал извечный гонор. Анжела напомнила себя в возрасте восьми лет, когда она была такой же милой, заботливой и теплой.
— Мамулечка, у меня, правда, все хорошо. Я так рада, что снова дома. Надень, пожалуйста, кофточку, которую я тебе привезла, хочу посмотреть, не большая ли.
Женщина убежала в комнату.
— Перевела тему? — с издевкой спросила Василиса.
— А то! Могу, умею, практикую, — ответила Лика. — Ну, честно, не хочу пока рассказывать о личной жизни. Отдохнуть хочу.
Мать вернулась в шелковой блузке ярко-оранжевого цвета, который удачно подчеркивал слегка смуглую кожу.
— Красотка! Пора замуж отдавать, — сказала Василиса и слегка толкнула в бок Анжелу.
— Богиня! Как любит говорить мой фотограф Арнольд, — добавила сестренка.
— Ну, уж нет девочки, сначала вас замуж выдам, а потом подумаю о себе, — ответила Виолетта Романовна и села на стул в новой кофточке.
— Ага, а потом будешь нас раскручивать на внуков, да? Опять начнутся причитания, что некогда личной жизнью заняться, — поддержала сестру Анжела. — Нет, ищи мужа, нечего такой красоте в девках засиживаться.
— Мне кажется, что недолго я буду одна, — таинственно ответила мать.
— Тааак, а ну-ка с этого места поподробнее, — в один голос заговорили дочери, посмотрели друг на друга и прыснули со смеху.
— Я недавно познакомилась с одним очень интересным человеком. Он вдовец.
— А где ты смогла найти мужчину, если постоянно дома сидишь и вяжешь? — удивилась Василиса.
— В электричке. Ехала от тети Лизы.
— А он вез самовар, и звали его Гоша? — расхохоталась Анжела, вспомнив фильм «Москва слезам не верит».
— Кстати, его зовут Юрий Константинович. Имя Юрий образовалось от Георгия. Так что да, Гоша, — призналась Виолетта Романовна и удивилась сходству, которого она раньше не замечала.
Женщины дружно рассмеялись и продолжили пить чай с имбирным печеньем.
— Как же я рада, что наша семья снова вместе, — вздохнула мать. — Мы так редко встречаемся.
— Ладно, мамулечка, не расстраивайся. Хочу тебя обрадовать. В этот раз я приехала надолго. Возможно, даже навсегда, — сказала младшая дочь, пытаясь успокоить Виолетту Романовну.
— Я действительно очень рада, — воскликнула женщина. — Расскажи, почему ты так решила?
— Позже, дорогая, позже, — таинственно ответила Лика и продолжила пить чай.
«Вот это поворот, — подумала Василиса. — Значит, наступает «веселая» жизнь. Прощайте, спокойствие и тихий сон. Больше я вас никогда не увижу».