— Я не хочу взрослой! Я хочу быть…
Ложечкой. Просто его Ложечкой!
— Отпусти этого парня. Я дам денег для его сестры. Я знаю, что ты оплатила для нее палату в больнице. Я очень рад, что ты растешь чутким человеком, и если эта девочка настолько важна для тебя, я помогу ей. Спишем все на представительские расходы. Мы все равно участвуем в благотворительности.
Я опешила. Мало того, что отец знал об всем, теперь он шантажировал меня лечением Руби.
— В каком смысле отпустить? Что ты такое говоришь?
— Милая, ты доломаешь ему и без того невеселую жизнь. Я не уверен, что ты захочешь такого парня для постоянных отношений.
— Какого такого?
Жар и злость захлестывали меня до краев. Мой родной отец считает меня пустышкой, которая не в состоянии принять любимого человека со всеми его скелетами в шкафу.
— Давай не будем притворяться. Я устал, Бет. Я не имею ничего против Хэндерсона, даже уважаю его, и именно поэтому говорю с тобой сейчас. Отпусти его. Не усложняй ему жизнь.
— И что ты мне предлагаешь? Выйти за Курта? А потом что? Залететь от него? Бросить своего ребенка и сбежать? Как я должна выстраивать свою жизнь?!
Я кричала, глотала слезы, а отец смотрел на меня слишком понимающим взглядом, словно лучше меня знал все наперед.
— С Куртом я решу со временем. Подыграй Марни, пока они с мужем не подпишут контракт. Дай ей наиграться в куклы, свадьбы не будет, я обещаю.
— Наиграться? Мои чувства ты ни во что не ставишь. Чувства Курта, его девушки. Для тебя это просто игры в куклы?
— Ты у меня еще такой ребенок, Элизабет. Управление большой компанией учит заботиться о многих людях, милая. Сказать, сколько человек работает в нашей компании? Мы с тобой хуже жить не станем, если из-за сокращения поставок нам придется закрыть пару заводов. Но люди, хорошие люди, Бет, потеряют работу. Примерить свадебное платье и сфотографироваться для первой полосы и инстаграма миссис Норис — не самая большая плата за благополучие тысяч человек. Твой Эдвард и не такое делал ради одного. А для меня все наши сотрудники, это семья.
Стиснула зубы. Пусть я ребенок. Пусть прямо сейчас я не хочу думать о тысячах людей. Разве я плохая, потому что хочу счастья для себя?
— Уверен, ты поймешь меня со временем. А примерка платья назначена на следующие выходные. Изобрази радость, дай газетчикам и Марни то, что они ждут.
— А если, нет? Если пошлю ее в задницу вместе с подвенечными платьями?
— Тогда мне придется напомнить тебе, что я член попечительского совета Стэнфорда, а некто мистер Хэндерсон бросает тень на факультет своей сомнительной подработкой..
— Ты не сделаешь этого! — испугалась собственного змеиного шипения, не веря, что это на самом деле происходит со мной.
— То же самое я могу сказать о тебе милая. Миссис Норис заедет за тобой в субботу. Не подведи меня.
— Сними эту безделушку, очень мешает сосредоточиться на образе, — Марни закрыла глаза и приложила указательные пальцы к висками, делая вид, как сильно ее достала моя несговорчивость.
Ее телефон лежал наготове, а я мерзла в одних трусах и лифчике со спущенными бретельками, стоя на круглой тумбе для примерки платьев. Чувствовала я себя цирковым слоном, от которого ожидали смертельного номера, потому что иначе как мгновениями перед казнью я не могла назвать свое положение.
— Безделушку? — переспросила, с трудом сдерживая в голосе ядовитые нотки. Очень надеюсь, что она имеет в виду лифчик. Я готова хоть голая стоять, с торчащими от холода сосками, но не без подарка от Эда. Пусть хоть кожу снимут. Но ложечку не отдам.
— Я про вот это странное, — она поморщилась, делая вид, что рассматривает мой кулон: — Что это такое? Похоже на черпачок для анализов. Это же не Курт подарил? Его бы оправдал только большой камень внутри этой ложки. А где твое обручальное кольцо?
— Боюсь потерять…
Изо всех сил сдерживала злые слезы. Дрожащими руками расцепила подвеску, лишь бы гадкие слова не летели в сторону моего драгоценного артефакта. Мне хотелось уберечь подарок Эда от этой женщины.
— Отлично. Лифчик тоже сними. Начнем с открытых моделей.
Марни искренне считала себя чем-то средним между моей мамочкой и лучшей подругой. хмурилась, когда я звала ее миссис Норис, наказывала утягивать корсеты до тех пор, пока я не услышала треск собственных костей, а еще она бесконечно постила мои фото в сети с отвратительными приписками а-ля «невеста в поисках идеального платья, ведь идеальный парень-то у нее уже есть, и вы знаете, как его зовут».