Эд захотел быть со мной, значит, я ему симпатична, но насколько? Почему он так странно ведет себя, что скрывает ото всех за образом невзрачного зубрилы? Как он отнесся к тому, что нам придется утаивать наши отношения минимум год? Ему явно это не очень понравилось.
В голос простонала от грохочущих в моей черепушке мыслей и откинулась на спинку скамейки.
Пока елозила на пятой точке, решила, что прямо в лоб его и спрошу обо всем, и плевать, что он подумает обо мне, потому что я именно такая, как сейчас. Я не милая Бет Бэйли. Я девушка огромными тараканами, и Эдварду еще только предстоит с ними познакомиться и полюбить. Я даже подпрыгнула на месте от своей решительности.
На всякий случай натянула капюшон на самые глаза, когда на меня уже начали таращиться прохожие. Никому и в голову не придет, что перед ними гламурная дочка пищевого магната, которая еще на прошлой неделе на личном вертолете сопровождала папу на очередную самую важную в его жизни сделку-игру в гольф, а после покрасовалась на фотографиях в журнале Форбс, делая замах клюшкой. Терпеть не могу эту игру.
Резкий звук тормозов заставил вскочить с места. Шеви Эдварда остановился прямо у моих ног, а пассажирская дверь распахнулась настежь, и перепуганный до смерти парень подгонял меня встревоженным голосом.
— Скорее, Бет. За мной хвост. Ну же! Быстро садись! Они уже близко.
— Кто?!
— ЦРУ или нацбезопасность, не успел разобраться, они начали палить первыми!
В эту миллисекунду количество «что?!» в моей голове достигло критической отметки, и я отдавшись во власть инстинктов и адреналина, прыгнула в машину, и едва успела дверь закрыть, как Шевроле рывком тронулась с места и а автобусная остановка стремительно исчезала с горизонта.
Трясущимися руками я пыталась пристегнуться, и единственное, что хоть немного сдерживало мою нарастающую истерику, это чудовищное спокойствие Хэндерсона. Я нервно поглядывала в зеркало заднего вида и каждую ехавшую за нами машину записывала в подозрительные.
— Мы оторвались? — сглотнула. Вот дела! Не так я хотела узнать о его тайнах. Теперь я тоже влипла. Меня будут допрашивать, а Эда упрячут куда-нибудь в Гуантанамо, и все мои вопросы навсегда останутся без ответов.
— Нет еще не оторвались. Бет, папочка научил тебя стрелять?
— Что?!
— Нет времени объяснять. В бардачке ствол, сейчас увидишь черный «Юкон». Он бронирован. Бей по колесам. Постарайся не задеть гражданских. Справишься?
Мне это только снится. Это все не взаправду! Стрелять я, кстати, умею. Помимо гольфа, отец таскал меня на охоту. Но там было ружье, и очень милые зверюшки, которых я не могла и не хотела убивать, потому нарочно выбирала себе другие цели: странные ветки на деревьях, дупла, кувшинку на озере, ягодичная мышца телохранителя, который сорвал мой выпускной бал и сломал руку парню, пригласившему меня на танец. Зато отцу доказала, что за себя постоять смогу, когда хладнокровно сдула дымок с ружья, слушая вопли безопасника, поймавшего своей задницей картечь.
Что ж настало время снова быть сильной.
Потянула на себя дверку бардачка. Точно пристрелю ублюдков, которые решили сорвать мое свидание. Где пушка? Вместо холодной рукояти я натолкнулась на листочек с обидным: «Моя наивная Ложечка*!»
Эдвард сбавил скорость и начал ржать надо мной, пока я комкала бумагу, чувствуя себя глупо.
— Дурацкая шутка.
— Ты что на самом деле стреляла бы по правительственной машине? — спросил Эд, не прекращая довольно улыбаться. Придурок. У меня чуть сердце не остановилось.
— Не знаю. Не было времени подумать. Ты очень хороший актер, — кинула в него бумажкой, и Эд дернул рулем, заставив машину вильнуть, словно он на мгновение потерял управление.
Бросив взгляд на мое побледневшее лицо, он снова рассмеялся. Да что с ним такое? Словно черти в него вселились, едва мы покинули Пало-Альто.
— Значит, ты всерьез считала меня кем-то вроде русского шпиона? — задумчиво проговорил Эдвард, и у меня в мгновенно похолодело в желудке. Я точно не делилась с ним своими подозрениями, а в вампиров, читающих мысли, я не верю, значит…
— Ты видел мой блокнот!
От этой чудовищной догадки меня бросило в жар. На страничках моей крохотной записной книжки помимо догадок о настоящей личности Эда Хэндерсона было много такого, чего ему ни под каким предлогом никогда нельзя было видеть.
— Пока машина прогревалась, мне стало любопытно, что ты такое тяжелое таскаешь у себя в рюкзачке. Там нашлось целых три библиотечных книги… Зачем они тебе?