— Мне очень льстит, что твой первый раз будет со мной, — прохрипела похабная скотина моими губами, а Ложечка мгновенно покраснела, только раззадоривая меня. — Будем лишать тебя прачечной невинности.
— Невинности в прачечной? — она это нарочно, да?
— Ну, если бы ты была бы девственницей, то могли бы и это заодно устранить.
Что я несу? Мастер сослагательного наклонения. И этот человек получает стипендию в Стэнфорде? Перед нашим следующим свиданием с Бет, я себе конспект напишу и общаться буду, только глядя в записи, без такого вот экспромта с девственностью.
— Если бы? — переспрашивает, изогнув бровки.
— Ну, а ты что, разве еще… не это самое? — у меня остатки интеллекта из ушей вытекли, кажется, раз я уже слово подобрать не могу.
— Еще не это самое, — теперь она веселилась, наблюдая за моей реакцией, даже не представляя, что сейчас происходит в моей голове от осознания масштабов этого открытия.
Зашибись парочка. Девственница и порноактер с нехилым послужным списком и полным отсутствием понимания, что и как делать со своей собственной девушкой.
Бет
Он странный. Не такой, каким я рисовала его в своем воображении. Но я совсем не разочарована. До этого дня Эдвард Хэндерсон представлялся мне надменным нелюдимым парнем, смыслом жизни которого было стать лучшим на курсе или во вселенной. А он оказался совсем другим, и мне только оставалось догадываться, зачем он возводил вокруг себя эту стену. Сейчас он глупо шутит, не следит за языком и руками, постоянно пытается коснуться меня или подстегнуть каким-нибудь словом, словно эксперимент на мне ставит и где-то там у себя записывает только одному ему известные результаты этих тестов. Так я прошли или не прошла?
Что же он там думает обо мне? Взгляд его прочитать не могу, он то грязным сексом со мной занимается, облизывая губы и смотря так похотливо, что ноги не знают как поступить. Сжаться намертво, или распахнуться в стороны. И когда я уже договариваюсь со своей внутренней скромницей, которая на деле та еще шлюшка, Эд резко себя одергивает, встряхивается, как после наваждения и уносится куда-то далеко в свои мысли, а я остаюсь ни с чем, делаю вид, что вовсе не тянулась к нему и не хотела поцеловать, или потрогать завораживающие жилки на шее, ключицы, твердые мышцы груди.
В следующий раз не буду ждать, пока Хэндерсон со своим скромником-самцом достигнет гармонии, просто сама на нем повисну.
Что же его так тревожит? Моя сделка с Куртом? Строгий отец на горизонте? Что-то личное и не связанное со мной? А может, он не до конца уверен в правильности наших отношений? Боже, я с ума сойду сейчас.
— На счет три бежим к прачечной. Кто последний, тот угощает кофе. Готова?
Эд потер свои голые плечи, явно не горя желанием оказаться на холодной улице, а я пыталась отстегнуться. Пальцы как-то слабо слушались от волнения, и он видел это. Улыбнулся, не стал шутить и издеваться, просто помог избавиться от ремня.
— Один, два…
Соревнования у нас не получилось, мы застряли почти сразу же на пешеходном переходе в ожидании зеленого сигнала. Эд держал меня за руку и трясся от холода, выпуская изо рта клубы пара, а я пританцовывала рядом, мечтая уже не о чашке горячего кофе, а о курином бульоне.
— Если я заболею, будешь навещать в реанимации? — жалостливо попросил Хэндерсон, обходя меня со спины и пытаясь отогреться.
— С простой простудой в реанимацию не кладут, или ты собрался пневмонию подхватить?
Я опасливо покосилась на стоящую неподалеку патрульную машину. Только бы нас не забрали никуда. Голые и смешные, блин.
— Кто знает, кто знает.
Он уперся мне подбородком в макушку. У этого парня явно настройки сбились. Все никак не определится: он брутал, ботаник, приколист, козел, похотливый соблазнитель, психованный собственник, а теперь заискивающий школьник? Его швыряет из одной крайности в другую, словно он примеряется к более удачной роли.
Решила дальше за ним понаблюдать и вычленить еще парочку его личностей.
Когда загорелся зеленый, я честно не знала, чего от него ждать. Ставила на то, что выпустит меня из рук и рванет к дверям прачечной, чтобы выиграть наше соревнование. Ошиблась. Он так и шел, приклеившись ко мне сзади. Внутрь тоже пропустил первой.
— Ты проиграл, — сообщила ему и кивнула на автомат с кофе.
— Просто позволил тебе выиграть сегодня, — Эдвард врубил соблазнителя и обжег мое замерзшее ухо своим дыханием, отчего у меня мгновенно подогнулись колени. — Стой ровнее, Бет. Что с тобой такое, утомилась, ножки не держат?