Вот и все. Я почти в любви признался. Уже приготовился опустить руку, а после сбежать и утопиться, как ощутил мощную хватку. Мистер Бэйли наконец ответил мне и сжал ладонь почти до хруста. Нарочно? Или у него в принципе такое приветствие? Судя по тому, как Сэмьюэльсон разминает фаланги — второе.
— Николас Бэйли.
Он представился мне, и на его губах появилась легкая усмешка, которую я никак не мог классифицировать. Враждебная? Или все-таки дружелюбная?
— Значит, моя дочь умная? Сама за себя постоять может, да?
— Именно так, — я шумно сглотнул, чувствуя подвох в этом вопросе.
— И в твоей шапке она именно по этой причине.
— Сегодня холодно, я увидел, как она шла по кампусу с влажными волосами. Я же сказал, что за честную конкуренцию, а если она застудит себе мозги, то удерживать первое место станет слишком легко, и оно обесценится.
Что я несу?.. Ухом чувствую, как Бет повернулась, ко мне и смотрит на меня хищно-обиженным взглядом.
— Элизабет! Ты опять за старое?!
— Папа, я честно забыла. Я не нарочно!
— Об этом и речь. Ты никогда не думаешь. Мне хватило того раза, когда ты довела себя до пневмонии в школе из-за желания участвовать в чемпионате по спеллингу, ты хочешь повторения?
— Я бы вышла на уровень города, а потом и штата, папа, если бы ты меня не положил в больницу. Я готовилась несколько месяцев! Ты никогда меня никуда не пускал! Даже с насморком запираешь меня дома!
Ее голос звенел, а я стоял раскрыв рот и таращился на Ложечку, у которой были такие похожие на мои проблемы. Только я никуда поехать не мог из-за отсутствия денег, а она из-за чрезмерно опекающего папы.
— А как тебя отпускать, если ты шапку не можешь надеть? Я поддался на твой каприз со Стэнфордом, и что я вижу?
— Этого больше не повторится. И это не каприз. Каприз — это тачка за лям с личным водителем, — пробормотала Бет и двинулась в сторону аудитории.
— Я еще не закончил!
Она замерла у дверей и повернулась. Какая же она милая. Вьющиеся волосы выбиваются из-под черной шапки, в глазах застыли обиженные слезы. Щеки буквально пылают красным, а губы… Недовольные губы, которые хочется целовать, пока они не перестанут быть такими напряженными.
— Что еще?!
Она так знакомо шмыгнула носом. Обнять бы ее посильнее, чтобы запищала как резиновая уточка.
— Какие у тебя отношения с этим молодым человеком?
Бет равнодушно окинула меня взглядом, а затем ответила отцу быстрее, чем я успел испугаться:
— Он мой сокурсник, а еще помогает мне с немецким. Ты же не разрешил посещать мне дополнительные занятия в школе, — едко процедила Ложечка.
— Помогает? Она платит тебе за работу? — спросил Николас, и я вдруг растерялся. Что отвечать?
— Нет. Я просто так помогаю, мне несложно.
— Просто так?
Судя по его лицу и тону, я выбрал неверный ответ. Можно переиграть? Назад! Назад!
— Ну, мы договорились, что если мне понадобится помощь по…
Черт, Бет, не молчи, придумай что-то. Ты про этот гребанный немецкий сказала. Ну конечно, парень, просто так помогающий девушке с учебой, совсем не выглядит странно.
— У нас обмен. Я помогу Эду с испанским, если попросит, — пискнула моя маленькая защитница, и теперь уже Сэмьюэльсон уставился на меня, как на преступника. Уж он-то знает, что испанский я знаю получше немецкого. Нам конец. Никогда не забуду эти округленные глаза нашего преподавателя.
— Так не пойдет. Бэйли не любят оставаться в должниках, — Николас привычным жестом вытащил из нагрудного кармана чековую книжку и ручку. Он быстро что-то нацарапал там, оторвал листок и протянул мне.
Я только краем глаза увидел цифры, и мне уже стало плохо. Я теперь пожизненный репетитор Ложечки? А еще у меня язык от ужаса свело. Надо отказаться. Я же не просто так помогаю. Я время с Бет провожу.
— С немецким помогаешь и дальше, если она попросит, а для испанского найди кого-то другого, это понятно? Я лично приеду и проверю ее результаты в конце семестра.
Я сжимал до хруста чек и пытался выдавить хотя бы улыбку. Не получалось. А когда увидел покрасневшую от стыда Ложечку с непросыхающими глазами, захотел картинно порвать листок. За меня переживает, видит, какая унизительная сцена знакомства получилась, только она не знает, что унижений в моей жизни было предостаточно, и это им в подметки не годится. Небрежно убрал чек в карман джинсов, снова выпустил наружу Фрэнка Синатру и расслабленно сказал:
— Спасибо, Мистер Бэйли, я вас не подведу.