— Как это?
— Ты должна была подыграть мне с возвратом подарков, а не вставлять палки в колеса. В процессе воспитания оба родителя должны смотреть в одну сторону, понимаешь? Дети чувствуют наши слабости и пользуются ими. А тебя Руби быстро продавит. Уже продавила, еще до знакомства.
Обалдеть закрутилось! Как он там сказал? Родители? То что он для Руби, папочка, я уже поняла. А я кто? Мамуля? Скорее, противная мачеха…
— Постараюсь запомнить, — только и ответила Эду, все еще пребывая в состоянии легкого шока.
— Супер. А вот и Грейс, очень вовремя. Шесть утра, я зверски хочу спать, — он зевнул, прикрыв рот тыльной стороной руки, и помахал бабуле.
— Идите домой, — она вернула ключи от машины внуку. — Я там все белье на нервах перестирала, оно не высохло еще, не трогала только у Эдди в спальне. Там свежие чистенькие простыни.
Грейс так смешно подмигивала ему, что даже я это заметила.
— Нет, проблем, ба. Эдвард подвинется, и мы без проблем поместимся у него на кровати.
Кожей чувствовала, как мой парень скрипит зубами, и от этого становилось еще веселее. Я увижу комнату Эда. Я буду спать с ним вместе!
— Ба? Ты теперь так зовешь Грейс? — поинтересовался Эдвард, когда двери лифта закрылись.
— Чудесная женщина, не понимаю, чего ты так боялся.
— Таких вот тупых отмаз, что у нас дома только одна кровать, как будто я бы отправил тебя спать в гостиную…
— Ох, Эд. Это еще не самое страшное, что она мне рассказала о тебе.
— Серьезно? Удиви меня.
Глава 32 Воскресенье без секса
Эд
— Она что сказала?! — парочка керамических садовых гномов посмотрела на меня недовольными нарисованным глазами, как бы спрашивая, что орешь в такую рань в воскресенье, придурок.
— Так и сказала, что ты закрывался в ванной с порочными мыслями обо мне и парочкой тюбиков геля, подаренного Дастином, — похихикивала Бет, как школьница. Слово «дрочить» вызывало у нее очень бурную реакцию, она краснела и смущалась, и я решил воспользоваться ее невинностью на полную катушку. Не будет больше ржать на пару с Грейс на пару. Сговорились.
— Я спал, Бэйли. Тупо уснул в ванной. Такое бывает, прикинь?
— А смазка? Тут нечего стесняться, Эд. Все делают это, — не сдавалась Ложечка, продолжая свой допрос. Вот бы она завтра меня так прессовала на постановочных слушаниях, уже жду с нетерпением.
Ладно, смазку я взял на всякий случай. Но даже не открывал. Я был дик зол на Дастина с его внезапными планами, а еще мучился периодическим стояком, вспоминая одну девчонку, которая бельишко не носит, натягивая мою старую толстовку, ткань которой трется о нежные розовые… Отлично, а вот и возвращение стояка!
— Ты хочешь меня в чем-то обвинить, Бэйли? — прижал ее к входной двери. Домой нам сейчас заходить не стоит. Надо бы остыть немного, только я все лишь усугубляю.
— Я…
Этот звук был больше похож на стон. Срывающий последний лист шифера на моей крыше, он заставил меня нервно рыться в кармане в поисках ключей. Наше рваное дыхание на удивление стало синхронным, а невинная похоть в глазах Ложечки кричала мне прямо у меня голове: трахни меня, Эд, но нежно. И уже вслух хотел спросить, как это черт возьми сделать? Где грань? Хотелось больше маленькой грязной Бет. Хотелось, чтобы ее ротик сказал что-то, что поможет мне сдвинуть чашу весов в нужную сторону и стянуть трусы с моей гостьи.
— Если ты обвиняешь меня, то делай это по-взрослому. Чем, по-твоему, я занимался один в ванной, думая о тебе?
Ее глаза расширилсь, а губки разомкнулись. Ну же скажи!
— Удовлетворял себя?..
— Скажи это слово! Дрочить, дрочить. Это просто. Просто как дрочить. Д-Р-О-Ч-И-ТЬ.
— Не могу, пойдем в дом, Эд, — умоляюще прошептала Бет, краснея еще сильнее, но ее смущение меня только распаляло. Чувствовал себя дьяволом, водящим по ее губам красным сочным яблоком.
— Я начинаю злиться, Бэйли. Уложу тебя спать в одиночестве, а сам пойду на диван в гостиной, если не сделаешь что я хочу сейчас. Скажи громко.
— Дрочил, ты дрочил в ванной, думая обо мне!
Она прокричала это на всю улицу, и по звуку погребального колокола у меня за спиной, я понял, что мы в такую рань не одни не спим. Наш сосед решил вынести мусор и смутился не то собственному громыхнувшему баку, не то моей грязной девочке.