Что делать? Как быть? Может, стоит раздобыть еды?
Желудок тут же отзывается одобрительный урчанием. И кто я, чтобы спорить с естественной потребностью? Естественно, тут же меняю направление с неопределенного на единственный пункт назначения, где можно удовлетворить свое желание — столовую. И плевать, что в кармане остатки наличностей, а обычной булочкой я насыщусь буквально на пару часов. Может быть хотя бы еда будет в силах успокоить мой разум?
И вот я уже не просто бреду по коридорам — буквально лечу, лёгкой походкой пересекая холл третьего этажа, спускаясь по лестнице через одну ступеньку, виртуозно раскидываясь приветствиями с редкими малознакомыми преподавателями. Ничто меня не способно остановить. Никто и ничто! Кроме…
Я таки замедляю шаг возле уборной на первом этаже. До столовой остаётся всего-ничего, когда до моего слуха доносится странный звук, идущий из глубины женских туалетов.
Кто-то то ли кричит, то ли скулит, то ли стонет, но не то чтобы громко. Тихо и сдавленно, словно не позволяя себе превысить допустимый децибел. Вероятно, не находись я рядом с дверью, то ничего бы и не услышала, однако так уж сложилось.
Не знаю, что двигает мной больше. Желание помочь человеку, оказавшемуся в беде или банальное любопытство. Но я ступаю к двери уборной, позабыв о голоде.
Лучше бы я этого не делала!
Потому что приоткрыв дверь тихо, насколько это возможно, я уже готова вырвать свои глаза с корнями.
На подоконнике, прямо в уборной, с задранной до пупка юбкой и стянутыми колготками, откинувшись на руки, сидит Матвеева. Она не видит меня, в данный момент Диану больше занимает то, что творится прямо между ее так смело раздвинутых ног. Вернее то, что творит там какой-то парень с широкой спиной, обтянутой синей рубашкой и клетчатым пуловером. Его темная макушка двигается ритмично, а язык, судя по стонам Матвеевой, его справляется со своей задачей на "ура".
Поначалу мне кажется, что это шутка какая-то. Зачем Матвеевой изменять Косицыну? Для чего ей выбирать какого-то старпера для плотских утех, вместо того, чтобы гореть в объятиях подкаченного красавчика?
Потому что тот человек, что сейчас ублажает Ди совершенно точно не Дима. Удивительно, но факт: я бы даже со спины его узнала.
Однако чем больше стою, тем явственнее понимаю, это не обман зрения, не розыгрыш. Это все взаправду!
В груди становится тесно, а щеки обдает жаром. Жаром испанского стыда. Потому что уж чего-чего, а такого гнусного поступка от Матвеевой я не ожидала.
Почему я вообще все ещё здесь и смотрю на это?
– Хочешь, повторим? – вдруг выдыхает мне кто-то прямо в ухо, за талию оттягивая от двери уборной. – Я могу и позадорнее.
Мои руки дрожат, дыхание сбито, но я нахожу в себе силы, чтобы поднять взгляд и наткнуться им на самодовольную рожу Звягинцева. Он улыбается так, словно не видел того, что творится за этой дверью. Так, будто не слышит стонов Матвеевой, которая буквально в эту секунду предает его друга.
– Звягинцев, ты придурок! Зачем так пугать?– опомнившись, отталкиваю парня в грудь и отступаю на шаг. Откуда он вообще здесь взялся?
– Твое испуганное личико — как отдельный вид искусства, – блондин больше не касается меня, он опирается на дверь уборной плечом, будто бы я собираюсь силой ринуться досматривать представление.
И это странно настолько, насколько это возможно. Неужели, он покрывает Ди? Или, может, настолько бережно относится к половым актам в местных сортирах?
Все это, конечно, лишь догадки. Я могу вечно в них теряться, но ничто не отменяет факта наличие рта, которым можно задавать вопросы.
– Ты знал, что..? – я не договариваю, мне противно даже произносить эти слова.
– Это не наше дело, они сами разберутся, – блондин даже бровью не ведёт. Словно все, что происходит за дверью — в порядке обыденности.
– Ты знал! – едва сдерживая эмоции, тычу в него указательным пальцем.
Это открытие настолько поражает меня, что я забываю о конспирации. Весь гнев, что был ранее направлен исключительно на меня и мою взбунтовавшуюся фантазию рвется наружу.
И это я ещё винила себя за сны с эротической подоплекой? Да тут грешников, куда ни плюнь! И я далеко не монашка, что бы не говорила за моей спиной Соня-Аня.
– Какая ты шумная, пойдем-ка отсюда, – Звягинцев в мгновение ока оказывается рядом, легко хватает за руку и уводит за собой. Я настолько в шоке, что не сопротивляюсь. – Самойлова, ты в курсе, что притягиваешь неприятности?
– Тогда из них самая главная — ты, – запальчиво выдаю, резко дёргая рукой.