С цель пресечь дальнейшие агрессивные действия граждан, находившихся с Ивановым А. А. В сговоре, Ветров В. В. Совершил угрожающие движения отобранной у Иванова А. А. нагайкой. В результате незначительные гематомы верхней части нижних конечностей получил Севастьянов Д. К., находившийся в сговоре с Ивановым А. А.
Данный факт подтверждается показаниями подследственного Ветрова В. В., потерпевшего Иванова А. А., свидетелей (много ФИО), а также видеозаписью, сделанной гражданином Грушко С. А..»
«Кажется, они решили крепануть “гомсомольцев” вместо меня», — подумал Виктор.
Он несколько раз перечитал абзац об «отсутствии в действиях Ветрова В. В. признаков деяний, квалифицируемых согласно ст 213 УК РФ как хулиганство».
И вот оно — «Уголовное дело по части 2 статьи 213 УК РФ в отношение Ветрова В. В. Прекратить за отсутствием состава преступления».
— Хорошо, — сказал Виктор, стараясь, чтобы его голос звучал буднично. — Где расписаться?
Под чёртом
— Да чтоб тебя! Что за день такой уродский?
Лидия с трудом сдерживала слёзы. Получалось плохо.
День, и в самом деле, не задался. У неё было запланирована встреча с директором ДК в Слобожанске, куда её приглашали вести детский кружок. Встреча была спродюсирована Дмитрием. Но в последний момент пришлось всё отменять: позвонили из областной налоговой и потребовали явиться для разговора. Якобы кто-то оформил на её имя пять подозрительных ООО. После нескольких часов малоприятного разбирательства она вышла с больной головой, и, уже дождавшись автобуса и отъехав на две остановки, обнаружила, что забыла в налоговой сумочку. Она выскочила и сломя голову помчалась обратно. Сумочка была на месте, и из неё даже ничего не пропало. Зато на телефоне было несколько вызовов от директора ДК, который ждал её сегодня. Лидия вспомнила, что запаниковала из-за вызова в налоговую и забыла предупредить, а телефон поставила на беззвучный режим, поспешила набрать — и услышала холодную отповедь, что её ждали три часа, что так дела не делаются, что Дмитрий Алексеевич аттестовал её как деловую и ответственную девушку, но, видимо, ошибался. Лидия рассердилась и с холодной ядовитой вежливостью заметила собеседнику, что, судя по его манере обения, он из тех мужчин, кто по капризу природы или из-за возраста не любит девушек — и повесила трубку. Она хотела поплакаться Дмитрию, но у того был отключён телефон. Она вспомнила: на днях он говорил, что оказался замешан в какой-то криминально-политический скандал. «Ничего страшного, но нервы помотать могут».
Чтобы успокоиться, Лидия решила пройтись немного пешком — и влетела в мазутную лужу. Новенькие балетки мгновенно пропитались вонючей жижей.
Ругаясь не подобающими леди словами, Лидия стащила их с ног и швырнула в помойку.
День определённо не задался.
Она побрела в сторону вокзала, надеясь, что по пути ей попадётся обувной магазин или прилавок с мелочью, среди которой найдутся резиновые вьетнамки — но, как назло, ни того, ни другого ей не попалось.
«Чёрт с вами всеми, — решила она. — Вернусь домой, обложусь глиной, и меня для вас нет!»
С давних пор она привыкла топить обиду, усталость и раздражение в творчестве.
Она тряхнула головой, поддёрнула сумочку и зашагала увереннее. Даже заметив, что какой-то юнец снимает её на телефон, она не стушевалась, а обернулась и одарила его лучезарной улыбкой, от которой смутился уже малолетний папарацци.
«Вот то-то же!»
На лихогородскую платформу она сходила уже совершенно успокоившейся. Дилемма — ехать домой на автобусе или топать пешком — была решена в пользу прогулки.
Она шлёпала по тротуару, уже привычно и непринуждённо переступая через острые камушки или изредка попадавшиеся осколки стекла.
— …Знаешь ли ты-ы, вдоль ночных дорог шла босиком, не жалея ног!.. Лидос, какими судьбами?
Светка. При полном параде: цветастый сарафан, который облекает её, точно облако из роз, сандалики с эротичными тонкими ремешками, рыжеватые кудри взбиты в непринуждённую причёску… Вот кто сейчас нужен! Ей можно поплакаться в жилетку, и она, может быть, назовёт дурой, но утешит так, как только она умеет, и похоронит самые опасные тайны. А можно и не плакаться, можно просто поболтать о том о сём…
— Я живу в этом городке. Представляешь?
— Ага. Я тоже, вот совпадение! А чё босая? Ножки наколоть не боишься?
— Не-а. Зато я иду, одета по нынешним временам вполне пуритански, а мужики на меня головы сворачивают. Приятно, наешь, побыть искусительницей.
— Понятно… Лидо-ос, прикинь, у меня праздник! Искала, с кем поделиться радостью, а тут ты!
— Что за праздник?
— Встреча с прекрасным незнакомцем.
— С каким?
— О, я тебе не рассказывала? У меня же тут случился роман в письмах. Как в ископаемых книгах с ятями. Слышала про дело Ветрова? Ну, редактора «Слоббо»?
— Краем уха, — призналась Лидия. — Его, кажется, подставили и посадилиза какую-то статью на его сайте…
— Ничего подобного. Его действительно посадили, только не за статью, а за то, что он отстегал нагайкой «гомсомольцев». Этих придурков, которые шарахались по улицам и доматывались до нормальных людей со своей сраной моралью. Их сейчас вс пресса полощет, а он их выпорол до того, как это стало мейнстримом. Ну вот, я зашла на его сайт, увидела его адрес в тюрьме и решила написать. Так, по приколу. А он ответил. Представляешь? Классный чувак оказался, и я ему, похоже, понравилась. Хотя он меня в глаза не видел.
Светка трещала, перескакивая с пятого на десятое; в её изложении зек-редактор получался чем-то вроде графа Монте-Кристо, Рэмбо и симпатичного новенького мальчика из параллельного класса, который смотрит только на неё.
— …И тут, представляешь, этих придурков ловят с наркотой, губернатор в ярости, потому что он их раньше крышевал, а они его так подставили, Виктору быстренько закрывают дело и выпускают!
— Повезло!
— Да не то слово! Вот, он сразу, как вышел, связался со мной и сегодня приезжает. И у нас с ним свидание вслепую.
— Это как?
— Он меня не видел. Он даже не знает, как меня зовут. Я подписывалась «прекрасная незнакомка».
— Так как же он тебя найдёт?
— Элементарно, Ватсон. Мы встретимся под «чёртовым тополем»..
«Чёртовым тополем», или коротко «чёртом», лихогородцы прозвали тополь удивительной формы. Его ствол обрезали в десяти метрах над землёй, и там образовался комковатый нарост, из которого пробились ветки: казалось, у изогнутого древесного тела появилась косматая уродливая голова. Вдобавок две боковых ветви после серии обрезок стали напоминать уродливые руки, распростёртые над землёй и готовые схватить зазевавшегося прохожего. Весной и летом, покрытый листвой, «чёртов тополь» напоминал подгулявшего энта, но зимой, а особенно поздней осенью в потёмках, производил кошмарное впечатление.
Среди лихогородцев он, как ни странно, снискал любовь. Город был небогат и не избалован достопримечательностями: к таковым можно было с натяжкой отнести развалины сторожевой башни на крутом берегу реки Камянки — остатки засечной черты шестнадцатого века. А древесный уродец придавал ему шарм, колорит и уникальность. Молодёжь вот уже второй десяток лет назначала свидания «под чёртом». Считалось, что паре, первое свидание которой произошло под знаменитым тополем, суждена горячая любовь. На две недели или на всю жизнь, но это будет настоящая страсть.
— …Вот здесь! — Светка плюхнулась на истёртую тысячами влюблённых скамейку в тени «чёрта». — Садись, Лидос.
— Он примет нас за лесбиянок и пройдёт мимо, — сказала Лидия, присаживаясь на краешек скамейки.
— Значит, он дурак, и я ничего не потеряю, — легкомысленно ответила Светка. — Ой, а вот и он звонит. Алло. Да, я на месте. Куда свернул? Ну, мои поздравления. Ты на другой край города укатил. Кто подсказал? А-а, ну ясно. В тебе сразу просекли чужака и решили постебаться. Все местные знают «чёрта», а залётные не могут его найти. Ага, аномалия. Ну всё, жду. Люблю, целую.