— Едет. Будет с минуты на минуты. Блин, Лидос, я реально трепещу, как лань. Может, это любовь?
— Ты же говоришь, вы друг друга в глаза не видели…
— Ну, его фотки я видела — симпатичный. И умный. И не трус. Так, опять звонит. Ну… Нет, блин, только не это! Алло!
Со стороны разговор выглядел так: Светка молча слушала, взрывалась матерными комментариями и снова молча слушала, сжав зубы. Из трубки доносилось приглушённое басовитое бормотание, в котором даже на расстоянии ощущалось глубокое осознание вины.
— Козлина! Приеду — убью! — Светка отключилась и гневно развернулась к Лидии.
— Ты представляешь?.. мелкий ушлёпок (имелся в виду Светин младший брат Андрейка, который в свои семнадцать был выше старшей сестры на две головы, а обширные плечи и обильная растительность на лице зримо прибавляла ему лет пять-семь к природному возрасту) утащился гулять с Ляликом (Ляликом звали огромного мастино неаполитано, собственность Светы), конечно, тот у него удрал и загрыз чужую козу. И хозяина козы…
— Загрыз? — поразилась Лидия.
— Вроде нет, только штаны порвал, тот успел на забор прыгнуть. За свою рогатую с вилами выскочил, козёл вонючий… Теперь ментов вызвал.
— И что?
— Еду разбираться. Вот же ж подстава, мать твою…
— А как же…
— Лидуш… этот Виктор классный чувак, но мне эти двое дороже, хотя один дурак лохматый, а второй просто отморозок, которого нельзя без поводка отпускать…
Кого она приласкала лохматым дураком, а кого отморозком, осталось не вполне ясно, потому что Светин младшенький носил кудри до плеч и дрался, в среднем, чуть меньше трёхсот раз за год. Ссадины, фингалы и швы были таким же естественным украшением его добродушной физиономии, как у других — веснушки и родинки.
Света унеслась, бормоча под нос угрозы, а Лидия осталась сидеть под «чёртом». Полминуты, в течение которых она раздумывала, что теперь делать, определили всё.
Напротив «чёрта» затормозил скутер, с него спрыгнул незнакомый парень, снял шлем и направился к ней.
— Привет, прекрасная незнакомка! Классно выглядишь! Прости, опоздал. Еле нашёл твой «чёртов тополь». Зато теперь знаю Лихогородск как свою ладонь, могу экскурсии водить, — сказал он.
Лидия проглотила комок в горле. Словоохотливый незнакомец вызывал одновременно жгучее любопытство и страх. Он был одет в гавайскую рубаху, шорты цвета хаки и кроссовки; ростом был пониже Дмитрия, но казался склёпанным из тросов и швеллеров (это металлургическое словечко пришло на ум Лидии при виде костистых рук, перевитых сухими мускулами). Обритая голова дополняла облик, одновременно забавный и пугающий.
— Виктор? — спросила она и мысленно дала себе тумака. А кто же ещё?
— Да, это я, — кивнул он. — Запрыгивай и поедем. Вот твой шлем.
— Подожди… извини, пожалуйста, но я — не та, кого ты ждал встретить. Так получилось, тебя пригласила Света, только ей пришлось бежать по делам, а я тут оказалась случайно. И у меня есть мужчина… он мне нравится, и я ему тоже, только мы, как глупые смешные дети, боимся сделать окончательный шаг навстречу друг другу. Ты погоди, сейчас я позвоню Свете, скажу, что ты уже здесь…
Лидия выпалила это на одном дыхании, глядя (с лёгким разочарованием), как брови незнакомца ползут на лоб, а губы кривятся в усмешке…
…Вернее, она хотела это сказать. Честно.
Но не сказала.
«Ведь это — настоящее Приключение! Которое ждут годами и потом вспоминают до конца жизни! Опасно? Плевать! Я за сегодня уже выбрала долю неудач на неделю вперёд! Теперь мне должно повезти!»
Она ничего не сказала. Она улыбнулась, элегантно прошлёпала к скутеру и уселась позади водителя.
— Слушай. Кхмм. А почему ты…
— Босая? — она вытянула ножку, давая возможность бритоголовому гавайцу полюбоваться изящной тонкой лодыжкой и запылённым педикюром. — Наверное, я — хоббит. В душЕ.
— В дУше?
Она расхохоталась и стукнула его кулачком по спине.
— Поехали! Ты хоть знаешь, куда?
— Знаю. — Виктор протянул ей шлем и надел сам. — К Засечной башне. Я же говорил, что немного изучил город.
Скутер деликатно взревел и понёсся по улице.
* * *
Когда-то Засечная башня вздымалась над яром Камянки на пять саженей, и на ней денно и нощно несли службу городовые казаки, следившие, не идут ли с юга крымцы или черкасы. Во время набега Сагайдачного башню взорвали запорожцы, но уже через десять лет она снова стояла на прежнем месте.
Однако её героическая юность миновала, и никому не нужная башня разрушалась без войны. В середине восьмидесятых, когда от неё остались неряшливые руины высотой в человеческий рост, её объявили памятником архитектуры областного значения. Луга и перелески между Камянкой и окраинами Лихогородска назвали Засечным парком.
К ней по луговой тропе и подъехали на скутере Лидия и Виктор.
— Ты бывал здесь? — спросила девушка.
Виктор покачал головой.
— Только в воображении, когда путешествовал по карте. Но мне тут понравилось, и я выбрал эту башню, чтобы сделать тебе сюрприз. Прошу, мадемуазель! — он с потешной галантностью протянул ей руку.
Возле башни стали попадаться острые обломки известняка, в разное время отставшие от стен. Заметив, как босоногая Лидия выискивает место для следующего шага, Виктор легко подхватил весело ойкнувшую девушку на руки.
— Я тяжёлая! — кокетливо заметила Лидия.
— Глупости, — сказал Виктор. Под его ногами захрустели камни кладки, и девушка с ужасом и поняла, что её внезапный кавалер поднимается по руинам на стену.
— Не вздумай! Разобьёмся!
— Если не будешь верещать и брыкаться — не разобьёмся.
Через несколько ужасных секунд они стояли на стене. Лидия ощущала ступнями шероховатую горячую поверхность камня и старалась не стискивать Викторову руку, даже в те моменты, когда ей казалось, что стена пошатывается.
— А тут красиво! — заметил Виктор.
С кургузого обломка башни было видно, как Камянко, лениво поворачиваясь, плывёт на восток, чтобы у самого горизонта круто повернуть к северу. К ней прижимались тёмно-зелёные пятна лесов и «площади» кустов. На юг была реки на несколько километров расстилалась луговая степь с редкими деревьями, а дальше начинались аккуратные прямоугольники полей бывшего совхоза, а ныне — АО «Лихогородский». Поля разделяли жидкие лесополосы. Через степь тянулась серая лента шоссе, у границы полей её под прямым углом пересекал тёмно-серый просёлок.
— «Красиво!» Не заговаривай мне зубы! Где обещанный сюрприз?
Виктор улыбнулся, сунул руку в карман шорт и достал крошеную тёмно-бордовую коробочку. Глядя в глаза девушке, он ловко откинул крышечку и извлёк крошечный кулон: винно-красный рубин, огранённый в форме сердечка, в золотой окантовке.
— Нравится? — просто спросил он.
Лидия вздохнула и грустно улыбнулась. Нет, надо. Надо всё-таки сказать.
— Круто! Спасибо. Но… это не моё.
— ?
— Ну… я — не та. Это не я писала тебе письма в тюрьму. И ждала тебя у «чёртова тополя» не я. Я там случайно оказалась и встретила подругу. Светку. Это с ней ты переписывался. Она ждала тебя, а тут ей позвонил её младший брат, у него случились какие-то проблемы, Светка унеслась, а я…
— Всё. Довольно. — сказал Виктор. Он протянул руки, аккуратно приподнял волосы Лидии и застегнул цепочку кулона на её шее. — Это — твоё.
— Ты уверен? — серьёзно спросила Лидия.
Виктор кивнул.
В следующую секунду их губы слились в поцелуе. Солнечные лучи золотили волосы Лидии и играли с рубиновым сердечком, ветер нёс одуряющий запах цветов с луга, в небе заливался жаворонок… а Лидия самозабвенно целовалась с едва знакомым парнем, стоя на руинах старинной башни.