— И слушать не хочу. Подожди здесь…
Она выскочила из кухни, и через несколько минут вернулась, неся округлую чашу без ручки.
В чаше не было ничего примечательного, не считая удивительной расцветки. Белые, кофейные, красные и бурые полосы и пятна бежали по её поверхности, свивались и переплетались. Казалось, песня ветра и волн обрела зримое воплощение и замерла в один чарующий момент.
— Что это? — спросил Виктор.
— Мой первый опыт в нерикоми, — ответила Лидия. — Старая японская техника. Соединяются глины разного оттенка и получается вот такое.
— Фантастика! — признался Виктор.
— Нравится?
— Не то слово. Я не знаю, как после такого дарить тебе свою поделку…
— … Симпатично! — Лидия воткнула заколку в волосы и повертелась перед зеркалом. мЯ бы сказала, что у тебя золотые руки, но ты ведь вообразишь о себе невесть что!..
— Да ладно! Обычная поделка класса «очумелые ручки», — усмехнулся Виктор.
— Это ты зря, — серьёзно сказала Лидия. — У тебя действительно талант. И, наешь, если бы ты мне там, на башне, подарил не кулон, а эту заколку…
— Мне было стыдно дарить тебе такую дешёвку.
— Ну и глупо. В этой, как ты говоришь, дешёвке есть любовь и мастерство. А здесь — она коснулась кулона, — только дорогой камень. Не ты его нашёл, не ты его огранил. А я буду носить и то, и другое.
— Вик… — прошептала она. — Ты очень торопишься?
— Полдня в запасе у меня есть, — сказал Виктор.
— Отлично. Значит, мы ещё многое успеем.
* * *
Они успели много. Столько, сколько могут успеть люди, знающие, что впереди — разлука навсегда. Солнце было в зените, когда они, утомлённые, расслабленные и пресыщенные, забылись коротким сном.
Время близилось к вечеру, когда Вик и Ли, держась за руки, точно влюблённые подростки, приплелись на вокзал. Скутер остался во дворе Лидии.
— После бессонной ночки могу в столб въехать, — признался Виктор. — Пусть пока у тебя постоит. Пользуйся.
— Ага, спасибки, — сказала Лидия, изображая беззаботность. Оба понимали цену этому «пока».
Виктор взглянул на расписание.
— Семнадцать минут до электрички. Чем займёмся?
— Это намёк или непристойное предложение?
Оба прыснули. Ближайшие сутки о «непристойностях» не хотелось и думать.
— Связал нас «чёрт» верёвочкой одной, — изрёк Виктор после непродолжительного молчания.
— Угу.
«Связал. И пусть даже этой верёвочкой будет память…»
Они снова замолчали. Руки сами собой переплелись пальцами.
— О! Голубки! Какая прелесть!
Это была Светка собственной персоной.
Уже не такая сияющая, как вчера. Но и не потухшая. Сейчас её глаза, точно присыпанные золой угли, излучали тихую ярость.
— Привет… — пробормотала Лидия.
— Здравствуй, Лидуша. И ты здравствуй, — она ядовитейше улыбнулась Виктору.
— Это Света, — машинально представила подругу Лидия. — А это…
— Я знаю, кто это, — сказала Светка. — Я писала ему письма в тюрьму несколько месяцев. Если бы я знала, что ты, — местоимение второго лица единственного числа прозвучало как изощрённое ругательство, — готов прыгнуть на первую попавшуюся, я бы привязала под «чёртом» козу. Жаль животину, но зато прикольно… Мать твою, я же тебе звонила потом! Какого хрена…
— Свет, успокойся, — заговорил Виктор.
— Я тебе не Света, урод лысый!
— Света, мне Лидия всё рассказала.
— Что?
— Послушай.
— И слушать не хочу!
— Нет, всё-таки послушая. Я подъехал к «чёрту» и увидел девушку, которая сидела на скамейке. Больше там никого не было. Тебя я в глаза не видел. Что я должен был подумать? Я предложил ей сесть ко мне…
— И я села, — сказала Лидия.
— Села??? Ты же знала, что он приехал ко мне!
— Да.
— Так какого х…
— Хочешь знать? А надоело быть умненькой благоразумненькой девочкой, хорошенькой и всем удобненькой. Захотелось оторваться. Захотелось. прыгнуть в седло к парню, которого вижу первый раз в жизни, о котором знаю, что о журналист, кому-то надрал задницу, в прямом смысле, и только что освободился из тюрьмы. И он мне понравился, да. Впервые в жизни встретила парня, которого захотела сразу, как только увидела…
Образ Дмитрия помаячил и померк.
— Так вот, — заговорил Виктор. — Лида действительно села ко мне. Мы поехали на Засечную башню. Там она рассказала, что… в общем, она — не ты. Но… кгм… Понимаешь, она мне тоже понравилась с первого взгляда. Света, прости, ты прекрасная девушка, в другой реальности мы бы стали отличной парой…
— Знаешь, что?! — взвилась «прекрасная девушка».
— Погоди! — Лидия прихватила её за оба запястья. Светка попыталась вырваться, но ручки хорошенькой благоразумненькой девочки были сильными. — Света, я виновата. Прости, если сможешь. Или не прощай, твоё дело. И вот ещё… — Она закинула руки за голову и стала расстёгивать цепочку.
— Ты что? — крикнул Виктор.
— Ничего. Это подарок, значит, моя собственность. Погодите… Вот.
На ладони лежало рубиновое сердце на золотой цепочке.
— Виктор подарил это мне. Но это он привёз для тебя. И это принадлежит тебе. Возьми.
Светка взяла кулон дрожащими пальцами и диковато взглянула на подругу.
— Ты что… Хочешь от меня откупиться стекляшкой?.
— Это не стекляшка! — обиделась Лидия. — Это рубин.
— Это всё равно стекляшка, — сказала Светка. — А ты — дешёвочка. Да чтоб вы сдохли!
Она схватила кулон, размахнулась и швырнула его прочь.
— Не будет тебе счастья подруженька. А на тебя, урод, мне плевать. Ты ещё не раз сядешь, и тебя все забудут.
Она развернулась и размашисто зашагала прочь.
* * *
— Зря ты ей отдала сердечко, — сказал Виктор. — Я всё-таки подарил его тебе. Не забыла?
— Какая теперь разница? — поморщилась Лидия. — Она меня ненавидит.
— За что? Мы с ней даже…
— Не виделись. Но она тебе писала. Поддерживала тебя там. Ждала тебя. А вместо этого… — Она вздохнула. — Ладно. Счастливо добраться. А я пойду, Вик.
— Куда?
— В аптеку. Постинор куплю.
* * *
Девушка-провизор равнодушно протянула ей белую коробочку с отпечатанной на ней болезненно-алой розой.
Лидия вышла на крыльцо, торопливо распаковала коробку, выщелкнула таблетку и проглотила.
* * *
Она сидела в полупустом автобусе и равнодушно смотрела на мелькающие за окном домики и палисадники. Вдруг её лицо исказилось гримасой плача.
Она вскочила и подбежала к кабине водителя.
— Останови! Останови, немедленно!
— Ты чо, охренела? — отозвался водитель.
— Останови, а то обблюю тут всё! — крикнула Лидия.
Водитель матернулся и остановил автобус.
Лидия выскочила на обочину упала на колени над канавой и сунула пальцы в глотку.
Через несколько секунд её тело сотрясли рвотные спазмы.
— Пьяненькая… — донёсся до неё стариковский голос. — А молоденькая совсем…
Лидия поднялась, попеременно рыдая и хохоча.
Раз-два-три — и в дамках!
— Раз-два-три — и в дамках!
Лидия лежала на кушетке в своём флигельке и день-деньской играла в шашки онлайн.
Сказать, что она не любила шашки — значит не сказать ничего. Она поняла это пятнадцать лет назад, когда дед объяснил ей незамысловатые правила этой игры. Пешки виделись ей живыми и осмысленными, но напрочь лишёнными воли созданиями. Этакие бравые и бестолковые солдатики под руководством генерала-мясника, безропотно идущие на верную смерть, которая в большинстве случаев окажется бессмысленной.
Но сейчас ей было всё равно.
В дверь без стука заглянула мать.
— Лидуш, обедать будешь?
— Не хочется.
— Ты уже со вчерашнего дня ничего…
— Мам, я не маленькая девочка. Я знаю, что мне нужно. Так вот. У меня просто нет потребности в пище.
— Так не бывает. Если ты здорова…
— О майн готт… — Лидия захлопнула ноутбук и поднялась с кушетки. — Бывает, не бывает… Пойду жрать, пока вы действительно психиатров на мою голову не вызвали…