— Чувствую себя эмо-тёлкой тринадцати годиков, — продолжала она ворчать за обеденным столом.
Мать и дед с бабушкой о чём-то говорили, но Лидия не вслушивалась.
— …Ну вот, — услышала она голос бабушки. — Нехочунебуду, а тарелку борща убрала. И правильно.
— С Виктором разругалась? — явил ненужную проницательность дед. — Не беда. Первый мириться прибежит. А нет — ну, и чёрт с ним. Вроде современная взрослая девушка, действительно…
Лидия вздохнула.
— Благодарю за поддержку. А теперь, можно я пойду?
Во флигельке она легла на кушетку, раскрыла ноутбук — и захлопнула. От шашек её тошнило. Смотреть фильмы или читать книги не хотелось. Взяться, что ли, за лепку? А это мысль.
Шамот не устроит тебе истерику, если ты отложила его и работаешь с фаянсом. А если ты создала шедевр нерикоми, ты можешь попробовать повторить его — и не станешь горевать, если второй опыт окажется бледной копией первого.
Она поднялась и сладко потянулась. В этот момент заиграл планшет.
Звонил Дмитрий.
Лидия тряхнула головой. Это был звонок из другого мира. Там прекрасные и опасные всадники не подхватывали в седло очарованных девиц, не стегали нагайкой между небом и землёй, там не приходилось качаться на эмоциональных качелях между ужасом и восторгом, между экстазом и отчаянием. Это был совсем другой мир: спокойный, уверенный, деловой. Не без проблем, но после столкновения с ним не хотелось сутками валяться на кушетке и тупо щёлкать виртуальные шашки.
— Алло!
— Лида, привет!
(«А он звал мен Ли… это было возмутительно, стыдно и прекрасно… как незаметные непристойные ласки на улице…»)
— Рада тебя слышать! У тебя всё в порядке?
— В полном! Абсолютно! — донеслось из трубки, и Лидия поняла, что её собеседник врёт. — А у тебя?
— Лежу а кушетке и депрессую. Как малолетняя эмо-тян, ха-ха-ха! Прикинь?
— Что-то случилось?
— Верните мне мой две тыщи седьмой!
— Что?
— Да всё нормально. Просто работы много, устала.
— Извини…
— Да нет, нормально всё…
Они проболтали в таком духе несколько минут, а потом Лидия спросила:
— Как дела у Алёши?
Дмитрий вздохнул.
— Слушай… Только не смейся, х-хе…
— Обещаю, не буду.
— Проиграешь. Он спрашивает: «А когда вы с тётей Лидой поженитесь?» Что? Ну вот, обещала не смеяться.
— Я не смеюсь… — прошептала Лидия, стирая обильно хлынувшие слёзы. — Скажи, что… — она сглотнула комок в горле, — через месяц…
* * *
— До сих пор в голове не укладывается!
Они сидели на кухне у Дмитрия. Он сперва хотел вытащить Лидию в ресторан, но та была непреклонна: «Такие темы не для рестика! Закажи что хочешь, но говорить будем у тебя».
Алёша спал, убаюканный Лидиной импровизацией — спал мирно и невинно, слово и не он внёс смятение в души дяди и дядиной подруги.
— Только не говори, что ты сам не задумывался об этом!
— Задумывался. Ведь я влюбился, как мальчишка, с первой же встречи…
— Действительно, как мальчишка! — рассмеялась Лидия. — Как ботан-старшеклассник, который невинно обожает сексапильную училку английского. А я… ты ведь мне тоже понравился… с первой встречи, — добавила она. — Но я не знала, как тебе об этом сказать. Не хвачку же предлагать!
— Почему именно жвачку?
— У моей подруги в юности был случай: как-то на квартирном концерте она встретила мальчика, который ей ужасно понравился. Она долго посылала ему лучистые взгляды, а потом просто подошла и сказала: «Хочешь жвачку?»
— И что?
— На следующее утро они проснулись в одной постели, — сказала Лидия и выдала себя застенчиво-пошлой улыбкой.
— Да уж, — усмехнулся Дмитрий. — Хотел бы и я быть юным и беззаботным. Да… — он тяжело вздохнул, — я видел, как ты на меня смотришь — боялся подойти к тебе…
— Почему?
— Нам не по семнадцать лет, чтобы сбежать с квартирника на хату к друзьям и весело провести ночь. Я действительно хотел, чтобы мы были вместе навсегда. Но я отдавал себе отчёт, что я — не самый желанный спутник жизни для молодой, красивой и ничем не обременённой девушки. Я не богат, хоромы у меня невелики. Замгубернатора я вряд ли стану в ближайшие пять-десять лет. И что я тебе предложу? Выйти замуж за очень среднего чиновника и нянчить неродного аутичного племянника? Так себе персп…
— За умного и целеустремлённого чиновника, — ласково поправила его Лидия. — И Алёша — милый и талантливый ребёнок, из которого любящая тётя сделает великого керамиста. И ещё я думаю, что тебе пора устроить в зале постель на двоих, а я пока зайду в душ.
…Она вошла в зал в «горсомольской» футболке, в которую уже привычно переодевалась, если оставалась ночевать у Дмитрия, и давно забыла о каком-то значении принта на ней. Поэтому она не смогла сдержать хихиканье, когда жених просто перекосился при её появлении.
— Что с тобой, милый? У меня кривые ноги?
— Не могу видеть… это! — сказал Дмитрий. — Если бы ты знала, сколько у меня было проблем из-за этих козлов.
Лидия посмотрела на майку и рассмеялась. Воистину, причудливо тасуется колода! Один её мужчина попал в тюрьму за драку с «горсомольцами», а второй был их куратором и тоже, видимо, пострадал, когда недавние любимчики власти впали в немилость.
Ну что ж…
— Как скажешь, милый! — пропела Лидия. Она медленно стащила футболку, отбросила в сторону и предстала перед Дмитрием во всей красе. — Так лучше?
Скелеты выходят из шкафов
Миновало два месяца. Осталось позади скромное бракосочетание (Дмитрию было некого звать из родни — она была слишком дальней, по крови и географически, и Лидия, чтобы не расстраивать жениха, не стала собирать толпу). Новобрачные жили в квартире Дмитрия: у обоих работа была в Слобожанске, и лишь по выходным они навещали Лидину семью. Алёшка словно оттаял с появлением в их жизни «тёти Лиды», а та всё больше укреплялась в мысли, что её новый юный родственник просто молчун и бука от природы, но клеймо аутизма на нём поставили несправедливо. Жизнь текла ладно и равномерно; единственное, что омрачало мысли Лидии — это размолвка с подругой. Наверное, стоило нормально поговорить со Светкой — но после той сцены на вокзале подходить к ней первой не хотелось.
Да и не хотелось вспоминать предшествующий день.
Ей было хорошо с мужем. Умный, добрый, приятный собеседник и хороший любовник, пусть не богач — но и далеко не бедняк. Лидия чувствовала себя с ним спокойно и уверенно.
И ей не хотелось отравлять своё существование воспоминанием о зверском восторге той волшебной ночи…
* * *
В то утро она заспалась и проснулась от раздражённых голосов.
Один голос принадлежал Дмитрию, второй — незнакомой женщине.
— Слушай… сейчас не самое подходящее время.
— Да? А когда будет подходящее?
— Думаю, уже никогда. Послушай… там, в зале, спит моя жена
При этих словах Лидия покраснела — не от удовольствия. Знал бы он, что будущая жена приехала к нему, едва успев смыть с бёдер семя «прекрасного незнакомца»…
Она понимала, что вспышка скандала — вопрос нескольких минут, но любопытство взяло верх. Натянув платье на голое тело, она тихонько прокралась к двери и стала напряжённо вслушиваться в разговор.
— О, не беспокойся, мой мальчик, я вам не помешаю. Я ненадолго.
— Мы же всё обговорили, всё решили, — бубнил Дмитрий. — Давным-давно. Что мы не будем друг другу мозолить глаза и мотать нервы. Так?
— Так, — отвечал женский голос.
— Так зачем ты приехала?
— Хочу полюбоваться на своих сыновей.
— Мама!
(«Сыновей? Мама? Так Лёшка ему не племянник, а брат?»)
— Как ты думаешь, долго ли ты сможешь рассказывать всем сказки о несчастной сестре, которая умерла родами — Господи, как в старом романе, честное слово! Как ты додумался до такой глупости?!. На дворе двадцать первый век, а не девятнадцатый! Правда всплывёт, как говно в проруби. И Лёшка узнает правду. Узнает, что я ему — не только бабушка, но и…