Прежде чем у меня, как говорила Милроя, упало забрало, я еще успела подумать, что мечты сбываются в самый неподходящий момент. Но силы кончились, а нервы сдали.
- Нет! - рявкнула я, на всякий случай прикрывая рот ладонью. - Не надо мне ничего объяснять! У меня нет не сил, не желания сейчас что-то слушать! Просто... иди! Или оставайся и ложись спать, но сделай так, чтоб я тебя не видела и не слышала!!..
Головная боль победила действие восстановителя, и я рванула в уборную. Легкие жгло от нехватки воздуха, перед глазами плавали черные круги, а спазмы не хотели заканчиваться. Уже даже ребра разболелись, но наконец-то нечеловеческая боль перестала вгрызаться в виски, и я смогла сесть на пол, обессиленно привалившись к прохладной стене. Пот лил градом, растрепавшиеся волосы прилипли ко лбу, шее и щекам. Милроя бы их подержала...
Подруга всегда приходила мне на помощь. Хихикала и язвила, но как-то необидно. Я знала, что она меня любит не меньше, чем я ее. Поэтому и решение оставить магистратуру ради помощи в амбициозном плане Милрои, далось мне легко. Тем более, что ничто не мешает мне спокойно проучиться оставшийся до экспедиции месяц, а потом забрать документы. И никому ничего не объяснять. Кроме родителей, конечно, но почему-то я была уверена, что они меня не будут отговаривать.
Наверное, потому что на свадьбе Милрои они договорились с ее родителями об открытии пекарни в столице. Господин Тарс, конечно, ворчал, что в его возрасте переезжать за сто тысяч пролоссов - только людей смешить. Но наши мамы быстро нашли общий язык и решение проблемы. Чему мой папа - настоящий апологет выпечки госпожи Тарс - был несказанно рад и уже просчитывал стоимость открытия пекарни прямо в Верхнем Кольце, на проспекте Единения.
Выглянув в комнату, я обнаружила, что она пуста. Хостер ушел, пока я тут обнималась с горшком! Ну отлично! Романтический вечер удался как нельзя лучше... Я горько рассмеялась. Он был не просто парнем, с которым мне хотелось встречаться, он был самым необычным парнем из тех, с кем мне доводилось встречаться! Высоким, красивым своей необычной, дикой красотой, серьезным и... таким несчастным, что просто сердце разрывалось.
Тут меня пронзила мысль, что зря я, наверное, его наговорила все, что наговорила. Старейшине и так сегодня досталось - сначала от императора, а потом от этой его непонятной силы предков. Да и вот куда он пошел? Спать на полу в своей гостиной? Делать уборку в спальне? Да там ремонта на пару дней после его выкрутасов! Я снова разозлилась. Его послали - он и пошел, ну кто так делает?! Пусть теперь катится хоть к гралдам, хоть к Валарию на рога! Неужели непонятно, что девушка не хочет, чтобы ее видели в таком состоянии?!
Я пыталась себя убедить, что все сделала правильно, но совесть грызла не хуже, чем головная боль до этого. Нашла на кого орать, он же дурак дураком в отношениях! Подумал, небось, что я на его шаманство разозлилась.
- У-у-ух как сложно с этими девственниками! - простонала я от бессильной злости то ли на себя, то ли на Хостера, легонько стучась затылком о стену.
С трудом собрав руки-ноги и на всякий случай не отпуская стену, я поднялась. Умылась, стараясь не смотреть в зеркало, и прошаркала в комнату. И правда ушел. Достала из сумочки артефакт для связи с Милроей, и быстро, сумбурно написала ей сообщение. Не то чтобы я надеялась, что она ответит в такой поздний час, но мне надо было с кем-то поделиться. С кем-то, кто скажет, что я все правильно сделала, или нежно и ласково объяснит, в чем я не права.
Но подруга не спала. Почти сразу мне пришел ответ: "Он у нас. Гирон с ним разговаривает. Хочешь, приезжай в любое время". На глаза навернулись слезы от такой трогательной заботы. Я всхлипнула и настучала ногтем в ответ: "Я подумаю. Спасибо. Люблю тебя". Как хорошо, что механики изобрели такое полезное устройство! Как здорово было получить в ответ: "И я тебя".
Шмыгнув носом, я допила воду с разведенным в ней восстановителем, и направилась в душ, на ходу стягивая одежду. Сейчас мне нужна была горячая вода, и много. А там посмотрим.
Почувствовав себя лучше под горячими струями душа, я с разочарованием поняла, что не хочу спать. Даже ставшая привычной тишина в комнате и теплый пушистый халат ситуацию не исправили.
Я постояла у окна, за которым шел редкий снег. Совесть притихла, но окончательно грызть не перестала. Можно было как-то помягче объяснить парню свое состояние, я же знала, что он и так считает себя виноватым в произошедшем у него дома. Но снова одеваться, выходить на улицу, ехать к Милрое, чтобы встретиться с Хостером, не особенно хотелось. Да, гомункул наверняка вправит мозги другу, но что-то выслушивать или что-то объяснять было выше моих сил. Слишком вымоталась сегодня, а завтра с утра на занятия.