— Проходи, Вэяра, дочь Брада и Элет. Присаживайся. Говори.
— Вы знали моих родителей? — девушка, осмелев, сделала шаг к столу и бросила взгляд на лавку, на которую ей предложили сесть.
— Конечно, — ведьма явно потешалась. — И их знала. И Сану с Осларом знавала. И даже Катер ко мне заглядывала на чашу пряного отвара, для согревания костей в лютый холод.
Вэяра не сдержала удивленного вздоха, ведь говорила колдунья о родителях ее матери, а после о ее бабке.
— Что, не выгляжу на такой солидный возраст? — хохотнула колдунья. — Вот так бывает, Вэяра. Внешность порой обманчива.
Последние слова ведуньи больно резанули по девичьему сердцу, к другому человеку отнеслись. И еще сильнее сжала в руке монетку гостья.
— Прошу прощения, но мне не известно ваше имя, — начала было Вэяра, но под насмешливым взглядом хозяйки дома затихла.
— Если тебе так будет проще, то можешь звать меня Белия, — проворковала женщина. — И присядь уже да расскажи, зачем пожаловала. Это у меня времени много, а вот у тебя его мало. Очень мало, Вэяра. Так что я слушаю.
Выдохнув, девушка опустилась на лавку, устроила руки у себя на коленях и, глядя на одну из ножек стола, выпалила:
— За помощью я к тебе пришла, госпожа Белия. Зелье приворотное купить хочу.
Ведьма вскинула брови, ожидая продолжение, но гостья замолчала, словно собираясь с мыслями.
— Кого привораживать собралась?
— А надо обязательно имя назвать? — Вэяра вздрогнула и подняла взгляд на ведьму.
Колдунья криво усмехнулась, чувствуя, что сегодняшний день будет уж очень необычным, и опустилась за стол напротив гостьи:
— Нет, это ничего не даст. Для зелья мне потребуется предмет, что ранее принадлежал мужчине. Или же твои эмоции.
— Мои эмоции? — Вэяра и представить не могла, что это будет так непросто. Но отступать было уже поздно. — У меня нет его вещей.
— Ты можешь сходить за ними, а потом вернуться, — пожала плечами женщина. — Я никуда не спешу.
Вэяра метнулась мыслями к Эгнорону Тхори, постаралась представить то, как крадет у него личную вещь, и поникла. Да и к тому же у нее может не хватить духу прийти к Белии во второй раз. Девушка боялась, что не сможет себя пересилить и еще раз переступить порог этого дома. Потому в ответ лишь покачала головой:
— Я не смогу принести его вещь.
— Ну что же, — усмешка колдуньи вышла слишком хищной, — тогда тебе придется передать мне твои чувства и воспоминания.
— Я не совсем понимаю…
— О, в этом нет ничего сложного, — ведьма легко вспорхнула с лавки и поспешила к окну, на котором так же не было места из-за трав и склянок.
Выудив из кучи неглубокую глиняную плошку, женщина наполнила ее водой из небольшого ведра, которое стояло у печи, а после вернулась к столу. Убрав несколько сильно пахнущих пучков сушеных трав у Вэяры из-под носа, Белия установила плошку перед гостьей и сыпанула в нее розового порошка.
— Опусти руки в воду, — приказала ведьма. — Мне надо, чтобы ты вспомнила все то, что связывает тебя с этим мужчиной. Пережила заново все те чувства, которые испытывала к нему. Создай мне его портрет, что живет в твоем сердце, — заметив легкий испуг на лице гостьи, колдунья добавила: — Можешь не говорить о нем вслух.
Вэяра нервно кивнула и прикрыла глаза, собиралась нырнуть в воспоминания, от которых сердце пело заморской птицей, кровь приливала к лицу, а низ живота сводило легкой судорогой.
Белия опустилась напротив и подперла ладонями лицо. Подобный ритуал всегда занимал много времени. У самой ведьмы оно-то было, а вот ее гостья явно куда-то спешила.
Холодная вода лизнула руки Вэяры, под подушечками пальцев заскрипел порошок, который на ощупь уж очень напоминал речной песок.
Первое время сосредоточиться было уж очень сложно. В голову лезли посторонние мысли, страхи, опасения. Совсем не то, о чем просила колдунья.
— Время, — напомнила она гостье.
Вэяра вздрогнула, закусила до крови губу и возродила в памяти тот день, с которого все началось. А ведьма склонилась над столешницей и с интересом всмотрелась в содержимое плошки.
Вот девушка вспомнила о том, как ее чуть не затоптала лошадь, и «песок» взлетел с деревянного дна, окрасился в серый. В цвет неприятностей. Затем Вэяра вновь отрисовала в своей памяти лицо Эгнорона Тхори, сердце забилось чаще, пальцы вздрогнули, а песок сменил оттенок на ярко-желтый — цвет симпатии. Следующим чувством была смущенность, за ним кратковременная всепоглощающая страсть, потом капля безумия, а за ней разочарование.
Лиловый. Алый. Темно-бордовый. Болотно-зеленый.