У меня ж все перепутала в голове. И боюсь, и радуюсь, и возмущаюсь, и просить прощения готова. Вроде соображаю, а вроде туплю по полной.
Вот чего он бесится?
Ревнует? А может, банально я их с братом от какого-нибудь важного дела оторвала? От деток…
Или может, злится, потому что я веду себя необдуманно как ребенок? А может, его носит так же, как и меня?
Как понять? А-а-а! Как сложно быть взрослой!
- Всё, Киндер! Сейчас все увидят вторую часть шоу с твоим Игнатом в главной роли. И боюсь, это будет триллер, - делает шаг в сторону входной двери школы.
- Комедию, Ян. И с тобой в главной роли, - цепляясь за его руку, не давая двинуться дальше. - Ты чего воздух сотрясаешь?
- Волнуюсь за тебя! – шарашит словами по моим мозгам, а перехватив мою ладонь в свою, лишает меня возможности ни то что мыслить – дышать.
- Вот я! – говорю заикаясь, пытаясь забрать руку. Но сил нет. Ни физических, ни моральных. – Целая и невредимая. Даже руками не тронутая.
- Не тронутая… - повторяет, тяжело выдыхая и крепче сжимая мою руку. А я выдыхаю, так как его голос становится не таким гневным. Но ненадолго. – Так что ты делала наедине с этим мудаком?
- Рисовала…
Глава 1.13
Художница.
Ника.
- Рисовала… - повторяю в пятый раз ответ на его вопрос «чем ты занималась в раздевалке».
- Зашибись, Киндер… Все аттестаты получали, а ты картинки рисовала. А что! Норм… Только у меня новый вопрос. В более людном месте рисовать не пробовала? И, блядь, не с голым парнем, - на последних словах мои перепонки чуть не лопают, так громко он их выкрикивает. - Или у тебя там рисование с натуры… Твою мать!
- На натуре… - бормочу недоуменно. А потом вжимаю голову в плечи и сворачиваюсь, как ёжик, потому что он зловеще нависает надо мной и цедит сквозь стиснутые зубы:
- Что?
- Что-что? Истерить хватит! – выпаливаю и несусь к машине.
Поскорей убраться отсюда. Мне такого счастья не надо. Мало мне мамы и Гордея. Еще один нарисовался, не сотрешь. А точнее, не остудишь. Ведь чтобы я не сказала, он только еще больше воспламеняется. Правду расскажу - вообще вспыхнет.
- Когда ты, дура сопливая, уже мозгами обзаведешься? – ловлю мстительное в спину. – Трахнул бы тебя этот парниша на потной скамейке в раздевалке и, как ты там говорила, свалил в закат.
Вот те на! Романтично подвел черту Ильин, а меня форменно бомбануло.
- Идиот! – зарычала и, развернувшись на сто восемьдесят, понеслась обратно к крыльцу, пыхтя от бешенства, как старинный паровоз. – Трахнет. И язык мне в рот сунет. Засосёт по самые гланды. И пусть только попробует отказать. Ведь я дура сопливая и без мозгов. А еще детка разгульная. Так кончить хотела, что окончания выпускного не дождалась.
Детонация.
Отстраненно наблюдаю, как мои руки растягиваю рубашку на его груди.
- Охренела? – дергается, перехватывая решительно мои руки в свои, но голос растерян и взгляд тоже.
- Руки убери, - выпаливаю на взводе. - Мы только порисуем.
- Что? – сбитым голосом.
Вырываю руки и достаю маркер из заднего кармана джинсов.
А дальше все в полу бреду. Или в полу бешенстве.
Колпачок от маркера в зубы и трясущимися от адреналина руками тянусь к его обнаженной груди. А внутренности словно наружу вывернули. Вот она я вся перед вами. И не скрыть больше чувств. Не спрятать. Жадно глазами врезаюсь в его тело. Смотрю. Изучаю. Любуюсь. Дышу часто-часто. Но в легких словно пусто, задыхаюсь. Прикасаюсь несмело кончиком маркера к его коже. Шарахает. Кончики пальцев зудят. И щеки горят от его взгляда.
- Глаза закрой! – на удивление выдала четко и спокойно. – Нечего пялиться на шедевр раньше времени.
И когда он прикрыл глаза, позволила себе засмотреться. Глючило. Но я целенаправленно смотрела во все глаза, вбирая каждую его черточку.
Зачем?
Не знаю.
Может чувствовала, что завтра мой последний день с ним… Что завтра я закрою сердце на все замки и больше без боя не впущу туда никого.
А сейчас белый шум. Это голос Гордея с дверей школы. Ругается! Но плевать. Я потеряна для всего сегодня.
Только сейчас понимаю, что моя ладонь мирно покоится на обнаженной груди Яна, а глаза рассматривают его полуоткрытые губы.
- Киндер? – слышу его нервный тихий возглас. – Гор…
- Потом оценишь, как я рисую… - говорю, убирая руку и запахивая рубашку. А затем робко, но глядя прямо в глаза: - У меня с Игнатом ничего не было. Я просто отомстила за шпору на ноге Кошкиной.