— Да, спасибо, — киваю я, понимая, что мне реально помогут. Но я не хочу прибегать к помощи родственников.
Сам помочь — легко. И даже с готовностью.
А вот просить… Не умею. Не научили.
— Вы тут всей командой? — спрашиваю я, переводя тему, — и Оля тоже здесь?
Оля — девушка Савы, младшего Симонова. Прикольная, шустрая и стойкая птичка-невеличка, умело строящая самого отвязного и безбашенного засранца из всего семейства.
Я к ней хорошо отношусь, уважаю даже, потому что выносить мелкого Симонова — это тот еще труд.
Хотя…
Для девушки, офигенно стреляющей, имеющей в домашних животных медведя и волка, правильно выдрессировать еще одного хищника — вообще не проблема. А, учитывая, кто у нее дед…
— Нет, Оля учится, — вздыхает Сава, чуть морщась. Понятно, тоже хотел свою красотку с собой притащить, потому что, как истинный Симонов, терпеть не может, когда объект внимания от этого внимания уходит. Но Олька серьезно относится к учебе. И, наверно, уперлась козой-дерезой.
То-то Сава слегка не в себе. И с телефоном под рукой, поглядывает туда бесконечно. С Олькой надо ухо востро держать, она — та еще неожиданная звезда.
Как она от него смотала прошлой осенью! Это просто песня же была!
До сих пор вспоминать жутко.
И смешно.
Особенно, когда все разрешилось нормально.
Но до этого пришлось попереживать, да.
Причем, всем.
Саве — из-за Оли, потому что свалила она резко, и догнать ее он сходу не смог.
Мне — из-за Савы, потому что он проявил фамильную смекалку и отмороженность, тоже фамильную, и ловко ушел от наблюдения, рванув за своей мечтой через пару тысяч километров на юг. На байке, если что. Вишенкой на торте. Гаденыш. А я за ним должен был наблюдать, потому что старшие Симоновы были в край заняты.
Сандру Симонову — из-за того, что его оторвали от новоиспеченной жены и вытащили из медового месяца. Он по этому поводу был особенно не в себе.
Сим-Сима — из-за того, что он, наконец-то уломав свою давнюю и очень проблемную женщину на разговор и примирительный секс, в итоге, должен был все это отложить и отправиться за младшим ебанутеньким сыночком. Которого я умудрился на просторах Родины потерять…
Короче, все повеселились прошлой осенью, да.
И вот теперь, судя по серьезным физиономиям родственничков, веселье продолжается.
И даже обороты набирает!
_____________________________________
Глава 8. Пустить пыль в глаза
— О, Тамирка! Как жизнь у небожителей?
Викуся, демонстрируя фирменный оскал, за который ее предки выложили нехилую такую сумму и фирменную же сумочку от Прада, небрежно проводит пальчиками по своим локонам, изгибается так, чтоб ребята с пятого курса, трущиеся неподалеку, смогли заценить ее со всех сторон. Верней, не со всех, а с самой выгодной, само собой.
Над этой стороной Викуся непрестанно трудится в зале по несколько часов в день. Лучше бы головой с тем же усердием работала, ей-богу.
— Почему у небожителей? — рассеянно интересуюсь я, просматривая задачи от Валентины на день. Она любит скидывать их часиков так в одиннадцать вечера и потом вдумчиво дополнять замечаниями по полночи. Когда эта ведьма спит и знает ли она вообще, что остальные люди иногда это делают, неясно.
Зато, после двух недель работы под ее непосредственным руководством, предельно ясно, что человек она — серьезный, собранный и крайне зловредный. А еще память у нее отличная. То есть, отбояриться от задания тем, что не поняла, на увидела и вообще связь была плохая, не получится.
Я, в принципе, и не пыталась, в отличие от той же Аньки, которую периодически ловят на всяких мелких недочетах и совсем не по-мелкому имеют в мозг, долго, нудно и без финального оргазма. После такого она ходит вся выжатая и слезливая, ругает свою жизнь, мужа-придурка и Валентину в отдельности, но косячить почему-то не перестает.
Для меня ее поведение — загадка, которую я разгадывать и не пытаюсь. И без того полно дел.
Совмещать работу на кафедре и учебу оказалось совсем не так легко и приятно, как я думала. И не все преподы лояльно относятся к студентам, которые работают в их же университете. То есть, не прокатывает весь семестр не ходить на пары, а на сессии — элегантно сунуть зачетку в пачку других.
Надо, оказывается, посещать занятия. И семинары. И лабораторные. И курсовые писать. И сдавать их.
Короче, работы у меня теперь в пять раз больше, а времени нет вообще ни на что.
Динарка пошла учиться в местный колледж, рядом с домом, чтоб в любой момент прибежать к маме, если потребуется.
Мама пока без изменений, но, мне кажется, что говорить стала чище, лучше.
И до туалета может дойти сама, правда, хватаясь за предметы мебели, но она старается. Она — невероятный боец.
Ну, и лекарства еще помогают, конечно.
Они дорогие, но нет ничего дороже ее здоровья.
Несчастье произошло в начале лета.
И Динарка винит себя в этом. Не говорит, конечно, но я точно знаю. Хотя, как утверждает врач, ее вины тут нет. Ничьей нет, на самом деле, кроме постоянных стрессов, тяжелой жизни и слабых маминых сосудов. Так бывает, к сожалению.
Но так совпало, что происшествие с Динаркой как раз наложилось на мамин инсульт. Или наоборот.
И теперь младшая в раздрае и шоке, с которыми пытается бороться чисто подростковыми методами.
Ну а мне нельзя подростковыми.
Мне пришлось экстренно повзрослеть…
И сейчас я смотрю на Викусю, такую яркую, довольную, кокетливую, вообще не изменившуюся с прошлого учебного года, если не считать за изменения дополнительный объем губ и груди и новый цвет волос, и думаю, что удивительно, как кому-то все дается в этой жизни с рождения.
А у кого-то… Как говорит прабабушка: “У бедного Ванюшки и в подушке камушки”.
Кстати, надо будет навестить их с бабушкой…
На выходных, да.
А то совсем я в этом всем погрязла.
За размышлениями не сразу понимаю, что Викуся что-то говорит. А потом, видимо, и спрашивает. Ждет ответа. За рукав меня дергает.
— Тами? Ты чего?
— А? Я чего-то задумалась, да… О чем ты?
— Да блин! — Викуся закатывает глаза, — про пятницу! Ну?
— А что в пятницу?
— Бли-и-ин… Вечеринка в клубе! Новом! Тебя Макс еще не звал, что ли?
— Не помню… Я что-то замоталась…
— То-то, смотрю, он с Боженкой гоняет…
— Они друзья.
— А Васильчук он бросил, прикинь? У вас свободные отношения, что ли?
— Я смотрю, ты больше меня про его личную жизнь в курсе. Пойди и спроси.
Наверно, в голосе моем прорезаются слишком уж металлические ноты, потому что Викуся чуть-чуть отступает и примирительно выставляет перед собой ладони:
— Ладно тебе! Ну я же просто так!
Щурюсь на нее, и Викуся, трусливое, по сути своей существо, отступает еще на шаг назад. Держу паузу, прикалываясь уже.
— Ладно… — цежу я, милостиво кивая. — Что там с вечеринкой? Макс мне писал что-то…
— Ой, ну новый клуб! На открытии все будут! А приглашают не всех! Знаешь, какая бойня за билеты? Тот, кто не попадет, лузер навечно!
— Мне пофиг, — пожимаю я плечами.
Вечеринка еще какая-то…
— Не узнаю тебя, подруга, — подозрительно смотрит на меня Викуся, — с каких пор тебе пофиг стало на тусовочки?
С тех самых, как мама с инсультом слегла, блин!
И сестра по собственной дурости нас в яму долговую усадила!
Да и до этого пофиг было, но выживать как-то в вашем змеепитомнике требовалось!
Но всего этого я, естественно, не говорю.
Просто пожимаю плечами:
— Да работы на кафедре полно, задолбалась…
— Тем более, отдохнуть надо, — оживляется Викуся, — и вообще… Ты же в Лондоне не только костюм прикупила? Платьишки тоже? Надо выгуливать!
Ч-черт…
Тут меня обхватывают теплые знакомые лапы, а в ухо звонко чмокают:
— Тамик! Привет!
Блин! Чуть не оглохла!
— Макс!
Красовский, радостно скалясь и привычно изображая из себя добродушного придурка, тискает меня, но границ не переходит.
— О чем болтаете, девочки?
— Да вот, удивляюсь, что Тами не знает про вечеринку в “Найте”, — кокетливо хлопая ресничками, выдает Викуся, — как так? Ты-то идешь? А она нет?
— Если бы Тамик хоть иногда заглядывала в директ, то и она бы знала, что идет, — Красовского никогда и ничего не могло смутить, и уж тем более, какая-то там Викуся. — Информацию еще пару дней назад выслал. А она так заработалась, что вообще про все забыла!
Красик, моя ты лапа!
Выворачиваюсь в его руках, обнимаю за шею, подтягиваюсь на носочках, делая вид, что целую, а сама шепчу в ухо:
— Придурок, не мог позвонить?
— И я тебя люблю, мышка моя! — громко рявкает он. — Ну все, я погнал! Вечером ты дома будешь? Заеду, покатаемся…
Он это все тоже громко говорит, и бровями играет, давая всем в округе понять, что кататься мы будем по кровати исключительно. Ну, или еще стол, может, задействуем…
Парни неподалеку начинают перешучиваться, Викуся улыбается, но как-то вяловато.
А у расписания стоит и смотрит на меня неправильный аспирант.
И что-то взгляд у него такой… Тоже неправильный.
_____________________________________