— В полицию надо, — неуверенно говорю Тамиру, но тот отрицательно машет башкой.
Понятно.
Мне тоже внимание ментов не с руки. Оставить так, как есть?
— Пошли тогда, — киваю я Чеченцу, — хотя… Погоди.
Присаживаюсь на корточки рядом со стонущим мужиком. Я ему, кажется, челюсть вынес. Стонать может, говорить — нет. Но хотя бы в сознании. Как и тот, кого я вторым по касательной задел. После Чеченца-то — выжженное поле.
— Слушай сюда, — говорю я стонущему, для привлечения внимания и концентрации ухватив его за пострадавшую челюсть, — собирай своих друзей и пиздуй отсюда прямо в отдел миграции. Пиши заяву, чтоб на родину тебя депортировали. Если не сделаешь за сутки, я вернусь. И его приведу. И мы тебя депортируем сразу к твоему богу. Понял? Ну, сучара! Я знаю, что ты по-русски понимаешь! Говори! Или кивни! — добавляю, вовремя вспомнив, что с речевым аппаратом тут беда.
Урод, выпучив глаза, кивает.
— Глянь сюда, — свечу корочками, коротко, но чтоб триколор и все остальное рассмотреть можно было, — это если тебе вздумается в полицию ползти жаловаться. Тогда я тебя найду и в камере удавлю. Своим скажи: не ту девочку решили тронуть. Будет им за это плохо. И им, и всем их родственникам здесь и там. Понятно? Кивни.
Кивает, изо рта идет розовая пена. Перестарался я, что ли?
— Успеете свалить за сутки из страны, трогать не стану.
После этой короткой речи встаю и иду к Тамире, обнимающей свою бедовую сестру, и молчаливому Чеченцу.
— Надо было добить, — спокойно комментирует он.
— Не надо. Я их напугал до усрачки. Таких только так. Нормальных слов не понимают. Лишь силу.
— Все равно. Неправильно.
— Добивать — уже не наш стиль, брат, — вздыхаю я, кивая ему, чтоб шел впереди, — хотя иногда прямо жаль…
Подталкиваю Тамиру с сестрой, чтоб шустрее шагали прочь и не оглядывались.
Место тут, конечно, темное, но уверен, что за нашей дракой наблюдали из окон, кто-то даже снимал. Хорошо, что темень такая, лиц точно не разглядели.
Полицию и скорую вызовут без нас.
Смотрю на свои руки, кривлюсь. Костяшки сбитые.
У Чеченца-то ничего не осталось, наверняка, у него не лапы — камни, и все набитые.
А я… Давно уже не дрался прямо так, чтоб драться именно. Навык потерял.
— Понимаешь… — бормочет сестра Кудряшки, всхлипывая и заикаясь, — я просто… Мне просто… Мне Сашка пообещал, что пропустит… У него бра-а-ат тут… Просто посмотреть. На Ма-а-За-а-а… Я шла-шла… А тут они… Тами… Я не хотела! Правда!
— Домой придем, по жопе получишь, — рычит сдержанно Кудряшка, — как ты могла? А мама с кем?
— Мама спит… Я хотела… На полчасика… Просто посмотреть… Я никогда не была… А тут… Та-а-акой шанс… А их убили?
— Нет, погладили, — цыкает зубом Чеченец, и девчонка вздрагивает, испуганно тараща на него свои огромные глаза.
Он усмехается и, кивнув мне, давая таким образом понять, что девки — только моя проблема, исчезает за дверью клуба.
Я поворачиваюсь к сестренкам, смотрю на старшую. Серьезную, напряженную, глаза — молнии. Красивая, черт! И, вроде как, должна мне теперь?
Как рассчитываться будешь, Кудряшка?
Мне лучше натурой.
_________________________________________
Девочки, в комментариях не упоминаем никакие национальности, как не упоминает их автор. Нет плохих национальностей, есть плохие люди. Все. Кто начнет развозить, буду удалять и безжалостно банить без предупреждения. Надеюсь, до всех сумела донести эту ценную мысль.
Глава 16. Не джентльмен
Динарка жмется ко мне, словно маленькая напуганная птичка, цыпленок к маме-курице. А мне одновременно хочется ее утешить, успокоить… И жестко дать по жопе!
Потому что коза ведь вредная!
Сказала же ей, что нельзя!
И все равно пролезла! Все равно! Вот ведь в восемнадцать лет ума нет совершенно! Я другая была! Да? Да…
Я же поступила как раз в универ, полностью погрузилась в проблемы выживания в дикой среде. А она еще училась тогда в школе. И мама была с ней чересчур мягкой.
И вот они, результаты этого мягкого воспитания!
Если бы не Богдан с его другом, что было бы?
Страшно, как страшно!
Но как он дрался…
Удивительно, буквально пара ударов, а люди просто упали и больше не вставали. Я и не знала, что так можно делать.
И не предполагала, что аспирант из моего университета на такое способен. Вот уж, первое впечатление самое верное: неправильный аспирант. Вообще ни разу не аспирант, а вор! Мошенник!
Явно не просто так он пробрался на кафедру маркетинга!
Вероятно, после того фиаско, когда мы с ним встретились на месте преступления, в кабинете ректора, ему больше не удалось туда проникнуть. Или проникновение не принесло нужного результата.