О чем ты думаешь, дура? О чем?
Мы сидим в випе, теперь уже не том, в котором я была изначально, и компании Макса тоже не вижу, они словно исчезли с радаров, растворились, и даже Макс, хотя для него это как раз нормально… Наверняка, в телефоне у меня смс с предупреждением, что он свалил. Нашел новую любовь всей своей жизни на сегодня и умотал с ней.
А я — не маленькая. И он четко знает, что никогда не влезу в проблемы. Не такая я.
А вот и ошибочка!
Такая!
Я чувствую горячее напряженное тело Богдана рядом с собой, и ужасно боюсь смотреть в его сторону.
Сижу, напряженная и прямая, словно стержень железный в позвоночнике, держу в онемевших пальцах бокал с чем-то спиртным.
И пытаюсь выплыть из накрывающей меня снова и снова волны безумия.
Это страшно, дико, просто неприлично, в конце концов!
Телом я тут, а вот в голове… На репите — наш поцелуй с Богданом. Его горячие, бесцеремонные ласки, его дыхание, жесткость тела.
И то, что не случилось. То, что должно было случиться дальше, но Динарка помешала.
Теперь не понять, я жалею или нет?
Скорее, жалею.
Первый раз в подворотне… Это неправильно. Вообще плохо!
Но…
Секунды не хватило, чтоб он поднял меня, посадил себе на бедра и унес. И я бы… Я бы не сопротивлялась…
Эта мысль, эта картинка, живая в моем воспаленном мозгу настолько, словно все реально уже случилось, причем, настолько реально, что у меня все внутри болит и ноет, пульсирует в крови, не давая успокоиться.
Никогда. Никогда я не была до такой степени возбужденной!
И мне кажется, что Богдан это чувствует.
Или что он просто все увидит, стоит лишь повернуться в его сторону.
Тогда я умру от стыда, сто процентов.
Потому пытаюсь изо всех сил делать вид, что увлечена разговором с МаЗом, солистом той группы, название которой я, естественно, забыла полностью. Но вот слова песни его, послужившей, наверно, отправной точкой сегодняшнего безумия, в память врезались, ничем не вытравить.
Смотри на меня…
Смотри на меня!
Я хочу посмотреть на Богдана.
До искр по всему телу хочу!
Но это слабость.
Потому и сижу, словно мне в позвоночник штырь металлический поставили.
И делаю вид, что ужасно интересуюсь общением с Матвеем. Его так зовут, этого странного парня.
— Невероятная песня, — говорю я, — прямо до мурашек. Это вашего авторства?
— Твоего, — коротко говорит он.
И, пока моргаю непонимающе, дополняет:
— На “ты”. Моего, да.
А он немногословный… И вообще странный, если честно.
Поглядываю на охрану, выставленную на вход в вип-зону.
С периодичностью раз в пять минут они отваживают девиц, желающих поближе познакомиться с кумиром.
Я, честно говоря, такого никогда не понимала и не пойму. МаЗ, безусловно, интересный. Такой вот бэдбой для девочек. Куртка на голое тело, растрепанные волосы, татуировки, манера курить, прикрывая сигарету целиком пальцами, только дым выпуская…
И талант, конечно, от бога.
Есть, на что залипнуть.
Но…
Он сидит напротив, и мне никак. Спокойно. Никакой реакции.
А вот Богдан, который рядом, только руку протяни… О-о-о… Боже, надеюсь, трусы не мокрые, а то это было бы вообще… Ужас…
— И музыка?
— Да.
МаЗ устал, это видно по влажным волосам и чуть запавшим глазам. И явно хочет чуть-чуть почилить, отдохнуть.
И я бы перестала его доставать, честно, но тогда придется общаться с Богданом. А я не могу. Он глаз с меня не спускает. А я… У меня песня на репите. Стучит в висках.
Смотри на меня.
На меня!
Боже…
— Немец свалил давно?
К счастью, Матвей отвлекает Богдана от меня, и они переключаются на разговор про своих друзей, таинственным образом рассосавшихся по залу.
У меня есть возможность выдохнуть и глянуть телефон. Там ожидаемо смс от Макса и оповещение от банка. Макс бабки кинул на такси. Придурок. Просила же так не делать!
Хмурюсь, пытаюсь вернуть ему, но мельком гляжу на Динарку и забываю про Макса и его неуместное расточительство.
Потому как беда у нас. Прямо беда-беда.
Сестренка моя свихнулась.
Она и без того не сильно в себе была, а тут вообще поплыла от близости кумира.
Сидит, дурочка, куртку с плеч спустила, а топ на ней… Мой! Вот мелкая овечка! Утащила же!
Я его сама не одевала ни разу, как тетя Нора мне его всунула. Топ был признан развратным и упихан в глубины шкафа.
А теперь, надо же, на титьках моей сестренки красуется! Да так, что того и гляди эти титьки остануться без защиты!
Динарка сидит в метре примерно от меня, потому дотянуться и пнуть не могу. Встать и утащить безобразницу прочь — тоже. И без того опозорились дальше некуда. Заставили из-за ее глупости подвергать опасности жизни совершенно посторонних людей. Думается мне, не просто так тот большой страшный парень свалил с радаров. Наверно, опасался, что полиция найдет.