— Отдай, — дернул еще сильнее, не давая мне завернуться в него гусеницей.
— Еще чего, возьми вон то, — пыхтела и отбивалась.
— Да щас, твое теплее.
В конце концов, сдался, взяв другое. Но только стоило мне погасить ночник, как он начал ко мне двигаться.
— Я тебя предупредила, — вложила в голос побольше угрозы.
— Да ладно тебе, Рин, мы вроде не маленькие, — развернул к себе, глаза хищно блеснули в темноте, — а когда мальчик с девочкой вместе спят, они же не просто спят, ну, сама понимаешь.
Сердце заходило ходуном. Я резко покрылась мурашками от такого близкого присутствия, но попыталась перевести все в агрессию.
— Не знаю, на кого работают твои тупые подкаты, но советую тебе попробовать в другом месте, — отодвинулась. Бесит. Нарушает личное пространство и не знает границ. И вообще, видимо, считает, что ему каждая девушка давать должна, как только попросит, офигел вообще!
— Слушай, ну что ты ломаешься, — голос стал грубее и движения настойчивее, — цену набиваешь? Считай, я поверил. Пока что ни одна еще из моей постели недовольной не уходила. А теперь давай мы…
Глава 18
Рина
— Ты тупой, циничный, бессовестный хам! – Я подскочила, сбрасывая его руку со своих ягодиц. У меня разве что пар из ушей не шел, а сердце от обиды сжалось и покрылось тонкой ледяной корочкой. – Я не одна из твоих фанаток, меня нельзя взять, попользоваться и выбросить! Пошел нафиг, ясно?!
Оттолкнула резко растерявшегося парня и пулей выскочила из палатки. Хотелось плакать от обиды. Что ему нужно? Мы же расчертили границы. В унике у него много воздыхательниц, одна другой смазливее. Бери не хочу. Зачем меня мучить?
Я и так на него реагирую слишком… не так. Пытаюсь отстраниться, закрываюсь, вывожу из себя, лишь только между нами было спасительное расстояние. Но он раз за разом пересекает черту, напоминая мне, что я уже чувствую совсем другое…
Я всего лишь наивная девочка, он – игрок с сердцами.
Я села возле реки, пытаясь не плакать и взять себя в руки. Луна красиво отражалась в воде, но смотреть в лес было безумно страшно. Черный, молчаливый, густой. Что-то шевельнулось в дальних кустах, и у меня сердце ушло в пятки, а мозг выдал панику. Тихо вскрикнув я дернулась в сторону, ударившись прямо об грудную клетку. Кирилл прижал меня и молча гладил по волосам, сидя рядом.
— Что вышел, совесть замучила? – В моем голосе все еще стояла обида, но его запах действовал одурманивающе.
— Может, и так. Сорян, что набросился так резко, — тон его голоса был ровным и успокаивающим.
Я отстранилась, пытаясь незаметно прийти в себя. Снова расстояние на минимуме. Тяжело.
— Вы парни думаете одним местом просто… и это не мозги.
Он замолчал, смотря на текущую реку, взял небольшой камешек и кинул в воду. Пошли круги, и очертание луны еще больше исказилось, затем их быстро смыл поток. Где-то вынырнула рыбка и снова ушла на дно.
— Люди живут семью грехами, — его голос был тихим, будто Кирилл не хотел заглушать звук течения реки, — утопии не существует. Мы такие, с чревоугодием, прелюбодеянием, пороками, порой перешагивая через мораль и принципы. Без них было бы скучно жить, согласись.
— Утопии нет, потому что никто не хочет стараться сделать мир лучше, — подтянула колени и, обхватив, положила на них голову.
Он фыркнул.
— А что там, в лучшем мире? Правильное питание? Отсутствие алкоголя и секса вне брака? – Покачал головой. – Людям нравится это делать, вот и все. Им нужны эмоции, а все это – их дает. Азарт, похоть, страдания, адреналин от совершенных поступков. Людьми движут и всегда будут двигать эмоции, а не разум.
Мне не нравятся рассуждения Кира. В них есть доля правды, но… он слишком пессимистичен к людям, будто потерял последнюю веру в хорошее.
— Ты плохо знаешь людей. Есть нормальные, умные и…
— Редкие, как крупнокаратовые алмазы, — перебил меня. – Ты слишком долго жила с верой в лучшее, этот мир еще покажет тебе его плохие стороны. А теперь пошли спать, — наткнулся на мой предостерегающий взгляд и вздохнул, — приставать не буду.
Понизил голос.
— По крайней мере, сегодня…