— Доверился? Ну, пеняй на себя, если что.
А у Грима веселый тон! Улыбка у него вышла с иронией, так тонко и так по-человечески. Я убрала драгоценную ношу под свое пальто, повесив шнурок на шею, выправив косы и замотку платка. Надежно. И взяла Грима под руку.
Дети Судьбы
Нас и без магического щита сторонились. Не настолько издалека, не настолько нарочно, но едва мы вышли к улице, где были прохожие, как я сразу это почувствовала. К отчуждению в какой-то степени привыкла и я. Люди как близко рассмотрят, старались лишний шаг в сторону сделать и в вагоне отойти и отвернуться. С Гримом — помножилось на два.
Убиться не встать, а понять — почему, не могла. Почему любой, кто только кинет взгляд на лицо, тут же старается отвернуться и сделать вид, что вообще слепые и не видят никого? А Грим сегодня выглядел намного лучше, чем еще сутки назад. Его резкость никуда не ушла, но ушли многие морщины, которые были не от возраста, а от напряжения в купе с худобой. Он все тот же рваный рисунок, созданный злым художником, только теперь кто-то провел ладонью и чуть смазал остроту линий. Смягчил, оставив выразительность и яркость. Никуда не делись его темные широкие брови, бездонные глаза, нос пикой и клыки. Только теперь этот дракон вдохнул живительной силы и стал притягательнее! Как этого можно не видеть? Как можно этим не любоваться?
Квартира без Мари и без меня сразу стала казаться заброшенной. Пара дней, а уже пустота и гулкость, как будто если уходят люди, то перестает работать отопление и со стен слазят обои. Я зажгла везде свет, разуваться не стала, только расстегнула пальто и сняла шарф, чтобы не запариться. В спальне нашла альбом, сунула его в сумку и отправилась на кухню — найти хоть что-то, чтобы сгодилось в качестве «спасибо» могильщику.
— Обалдеть ты вынесла, новенькая!
От пустых полок захотелось захохотать в голос — уперла же, и спина не сломалась! Вот щедрая Мари, вот счастливые «Три шкуры», и они — дорвались, и она — героиня. Ладно, чего уж… придется у Аурума что-нибудь попросить, если есть. Я кинула в сумку то, что нашла в холодильнике — остаток сыра, завернутый в бумагу, полплитки шоколада и невскрытую баночку ореховой пасты.
Грим не ходил со мной по комнатам, ждал в прихожей, подпирая лопатками стену.
— Я все…
Входную дверь я закрыла машинально, как привыкла. Поэтому невольно замолчала и замерла, когда раздался звук поворота ключа… кто мог прийти в будний день вечером?
Первой влетела веселая Вера, а следом за ней шагнул и Ульрих.
Я с облегчением выдохнула, но уже через секунду сердце прыгнуло, застучало, отдавшись по всему телу быстрым пульсом. Резко и с силой Грим схватил Ульриха одной рукой за плечо, а другой за шею.
— Нет, Грим! Это друзья!
Парня перекосило от боли, Вера взвизгнула, обернувшись и все увидев, а я подлетела и попыталась разжать хватку:
— Ты что?! Опомнись! Отпусти, это друзья!
Но Грим меня не слышал! Он огрызнулся, буквально зарычав и заскрежетав зубами, не отпуская Ульриха, и бросил испепеляющий взгляд на девочку! Да с чего вдруг он так взбесился? Это не Слуги! Это обычные люди!
— Грим!
Заорала уже не с мольбой, а с угрозой, и ударила того кулаком в локоть. Но что ему, железному, мои удары? Он глухо выговорил:
— Не дай ей сбежать…
Вере?
А дальше… Ульрих, извиваясь и изворачиваясь, уже полупридушенный, вдруг вскинулся и пнул меня коленом в живот! Да так сильно, что я отлетела и упала с перебитым от боли дыханием. Еще и о кухонную табуретку спиной ударилась. Не сразу поняла, пока сипела, что это и только это смогло заставить Грима на миг разжать хватку… Грохот!
— Беги!
Девчонка рванула, перепрыгнув через меня!
Едва очухалась, я встала и кинулась следом. Весь шум ушел вниз — сбежали оба и Грим за ними. Да что происходит?! У меня так быстро не получалось, пинок был тяжелый. И во дворе, выскочив из подъездной двери, успела увидеть убегающего далеко по улице Ульриха, и пойманную Веру. Грим догнал ее и перехватил, оторвав ноги от земли. Закрыл ей рот рукой, прижал к себе и та, совсем в неравных силах, только билась и брыкалась, как прикованная кандалами к стене.
Я не верила в то, что вижу! Поразительно не то, что Грим творил, а то, что Ульрих убегал! Бросил! Она же ребенок! Она в опасности! Она его сестра!
Вот также бежали и мой брат, и мой отец, взрослые и сильные мужчины, оставив в пасти у зверя… Но Грим не тигр!