Она обнаружила, что лучше было остаться на палубе. Внизу, в каюте, воздух был тяжелым,и там было жутко душно. А на палубе, по крайне мере, можно было попробовать насладиться запахом соленого воздуха, который оседал на ее коже тонким слоем. Там oна могла дышать.
«Чувство жалости к себе – наверное, самое отвратительное человеческое качество», - подумала Мэри, продолжая, поглощать маленькими порциями вoздух. Голова закружилась, и она уткнулась лицом во что-то жесткое. Ρуки девушки превратились в две негнущиеся палки, распятые по бокам. В животе Мэри что-то начало скручиваться и переворачиваться,и для себя, она не могла сказать точно, испытывает она головокружение, тошноту или испуг.
Огромные волны продолжали нарушать безмятежность моря, они вздымались, падали, с силой ударяя в борт корабля.
- Ну, и как поживает наша прелестная русалка? - услышала Мэри рядом с собой голос похитителя, - тебе удобно?
- Девушка фыркнула и закатила глаза.
- Скоро мы прибудем в порт, где будем ждать прибытие графа, – сказал он, вынимая, небольшой кинжал, и принимаясь чистить ногти его острием. - Интересно, как он с тобой поступит, после того как узнает, что ты жила с пиратом, – окинул ее надменным взглядом Кевин.
- В порту, где стояли корабли, несло прелым запахом зерна, прокисшим вином, протухшей солониной и гниющими бананами с кораблей, толькo что прибывшего из Сент-Джон, а еще запахами посвежее – деревом и сосновой смолой, табаком и зеленым миртовым воском для свечей, ожидавших на королевских складах отправки во Францию и Вест-Индию. На берегу было расположено и большинство таверн, кабаков, пивных и игорных притонов. Там сoбирались солдаты, свободные от службы, и те, кто жил за их счет, – проститутки, воры и проходимцы.
- Мэри смотрела вокруг широко раскрытыми глазами, жадно ловя знакомые звуки французской речи, раздававшейся со всех сторон.
- Причал гудел, как разворошенный улей. Все вокруг спорили, жестикулировали,и никто, казалось, никого не слушал.
- Хоть, это был грязный портовый город, где слонялись праздные матросы,и где вряд ли можно было найти безопасное место для молодой җенщине, но Мэри почему-то нравился этот шум, краски, движения, суматоха. Попав в непривычную обстановку, она чувствовала возбуждение и некоторую робость, и всю дорогу молчала, пока они ехали в открытом экипаже мимо небрежно мощеных тротуаров, каменных зданий, открытых кафе.
- Экипаж остановился у небольшого, на вид, опрятного домика. Во дворе при кухне находился маленький садик, из которого ветром приносило душистые ароматы мяты, чабреца, укропа и спелых фруктов.
- Тебе здесь понравиться, - сказал Кевин, помогая девушки выйти из экипажа. Только перед сходом в порту, ее развязали, и по этому конечности ее, еще не совсем покорнo слушались.
- Открыв боковую дверь, мужчина пропустил ее вперед. Ступеньки, ведущие вниз, были все истерты за долгие годы службы, а внизу располагались четыре уютных зальчика с грубо сколоченными столами, стоявшими на козлах,и с такими же скамьями. В каждом зале имелся очаг с вертелом для туши, а на потолке вместо люстры весело колесо от телеги, на котором были укреплены свечи. Вдоль стен стояли бочки с элем,и повсюду пахло табаком, хмелем и солодом.
- Не большая группка мужчин, явно нетрезвых, раскачиваясь на скамье, держась друг за друга, распевала песню:
«…Пьет народ мужской и женский,
Городской и деревенский,
Пьют глупцы и мудрецы,
Пьют транжиры и скупцы.
Пьют монахиня и шлюха,
Пьет столетняя старуха,
Пьет глухой и дряхлый дед, - словом, пьет весь белый свет!..»
- Пройдя через все залы и поднявшись наверх, они снова оказались во дворе,только, с другой стороны. Девушка удивленно посмотрела на провожатого. Тот пожал плечами и ответил:
- Меры предостороҗности, дорогая. Наверняка твой пират будет тебя разыскивать.
- Девушка хлопнула себя по щеке,изобразив крайнюю степень удивления. Губы ее разошлись, и она начала говорить нечто весьма содержательное и язвительное, что-то вроде : - Ох.
- Очень содерҗательно, дорогая, - улыбаясь и ведя ее вглубь дома, ответил Кевин.
- Поутру, отвесные скалы, и высокие холмы острова выросли перед кораблем Морая, напоминая великолепные ворота. При отливе суда не могли подойти к причалу из-за грязи и ила, лежавшего на дне толстым слоем, однако сейчас, во время утреннего прилива, проход в гавань был свободен. Внизу у перил стоял Морай. Прислонившись к деревянному борту, он пристально смотрел на берег.