– Потому что во всем, что произошло есть и моя вина, – ответил он. – Юнона доверяла мне. Все это время она сообщала обо всех своих проблемах и всегда советовалась со мной. Если же она дошла до такого, значит, в какой-то момент я ее не услышал, не пришел на помощь, не сказал нужные слова. А сейчас слова уже бесполезны. Юнону исправит только дисциплина и постоянная работа над собой.
– Так что подумайте, Валентина Павловна, – Рихард поднялся с места. – Все взвесьте. С Юноной не советуйтесь. Я заеду за ней завтра ровно в девять утра и помогу перевести ей все вещи.
Рихард прекрасно знал, что женщине будет трудно принять решение, поэтому мягко и ненавязчиво закольцевал разговор так, чтобы не оставить ей права выбора.
Глава 5.
— Мам, что он сказал? — я подскочила к маме, не в силах сдержать любопытство.
И хоть в последний месяц у нас с ней были очень натянутые отношения, но сейчас я не выдержала.
— Что же он мог сказать? — укоризненно взглянула на меня мама. — Он ужасно сердится на тебя. Видишь: даже разговаривать с тобой не захотел. Настолько ты его разочаровала.
Обида жёстко кольнула меня прямо в сердце.
Никто меня не понимает. Абсолютно никто! Теперь мне этим институтом будут попрекать до конца жизни!
Да, вот такая я ни на что не способная. Позор семьи. Да если бы у меня было настоящее увлечение разве бы я стала бросать любимое дело? И я ведь не сижу сложа руки. Я пытаюсь себя найти. Уже столько всего перепробовала! Но всем нужен только конкретный результат. Как будто я сама от этого не мучаюсь.
Я резко развернулась, чтобы мама не заметила моих влажных глаз и направилась в свою комнату.
Переоденусь и уйду! Все равно куда. Всем без меня будет только лучше.
— Подожди, — мама настигла меня и заглянула мне в лицо. — Он сказал вовсе не это.
Она тяжело выдохнула.
— Он предложил мне нечто странное... я не знаю как на это отреагировать.
Обида все ещё жгла мне горло, поэтому я не задавала наводящих вопросов. Если ей не хочется говорить, пусть не говорит. Мне все равно. Я так ждала приезда Рихарда, он ведь обещал помочь, а на деле он просто сообщил маме насколько сильно разочарован во мне. Сказал это даже не мне в лицо, будто меня и не существует больше.
— Он хочет, чтобы ты... какое же это слово-то было? — мама тщетно пыталась вспомнить что-то важное, но все же продолжила разговор без этого таинственного слова. — Он хочет забрать тебя завтра к себе.
— К себе? — я так удивилась, что мгновенно забыла о своих мыслях.
— Да, — мама с каждой минутой становилась все растеряннее и печальнее. — Он сказал, что ты будешь ходить с ним на все его деловые встречи, но тебя никто не будет трогать. И что он лично займётся твоим воспитанием. При этом ты должна будешь жить у него. Я не знаю, что это означает. И не знаю, что ему ответить.
Жить у него?
У меня аж дыхание перехватило.
Но, если мама сомневается, значит, она не хочет соглашаться?
— Ты откажешь ему? — прямо спросила я.
— А ты бы как хотела?
Я увидела искренность в маминых глазах.
— Пожалуйста, не отказывай, — попросила я как можно спокойнее.
Я не буду унижаться и упрашивать ее.
— А если он будет с тобой слишком суров? — голос мамы ещё оставался тревожным, но ей явно стало спокойнее, что я освободила ее от ответственности.
— Пожалуйста, не отказывай ему, — снова попросила я, решительно глядя ей в глаза.
Мама вздохнула и наконец сдалась.
— Хорошо. Если ты действительно доверяешь ему, то я не откажу.
Мне так хотелось броситься маме на шею, горячо поблагодарить ее, сказать ей, что люблю ее, но вместо этого я выдала сухое:
— Спасибо.
Если я сейчас проявлю слабость, то она опять начнет меня ругать за все подряд. Попросит обещаний, что я исправлюсь, что я начну учиться, что найду себе дело по душе.
Да я бы и рада ей все это пообещать. Мне и самой тошно от собственной жизни. Но абсолютно никто не слышит того, что я обычно говорю.