Когда судьба столкнула с немецким кино, было договорено: через три месяца в 8 вечера у меня дома. Так вот, они там были ровно в восемь, а я там оказался случайно. Бог спас меня от позора. Они были ровно в восемь. И это с оформлением виз, с перелетами из Индии в Мюнхен, черт его знает откуда.
И не надо вздыхать, глядя на водителя огромного автобуса в крахмале и галстуке. Он профессионал. Он ведет от бровки в пяти сантиметрах и вписывается во все повороты. Мы все чувствуем профессионала. Мы все к нему в очереди. Если он лечит сердце, то он дает гарантию, лечит и дает гарантию, как профессор Сыркин. Включается и уже тянет на себе и к нему очереди, которые так бесят других.
Публика остро чувствует профессионала и становится в очередь. Он один, а нас много. И, к большому сожалению, нас становится все больше.
А выход такой простой, что и говорить стыдно – профессионалом может стать каждый.
Ничего-ничего, так и научимся. Распарывая, поймем, как. сшито. Взрывая, разберемся как строили. Обвиняя и видя на лице ужас, представим это лицо счастливым – это же одно и то же лицо.
Человек
Человек может работать потрясающе и бесконечно. От рассвета и до заката. Становясь все красивее. Человек в одиночку может строить дом, возделывать сад, цветы, овощи, добывать материалы, перевозить их на себе.
О! Как он может работать, строя себе дом, баню, огород!
Весь день будут слышны визг его тележки, врез топора, скрежет труб.
Один в бесконечном труде.
От вырастания дома, от вырастания сада, от вырастания животных, от бесконечного труда он становится все лучше, все нечувствительней к усталости, все интеллигентней.
И тут его начинает желать земля. Цветы отдаются только ему.
У плохого человека они не цветут.
Деревья признают его руку, животные идут на его голос.
А он уже не боится металла, не боится машины.
Кран, труба, поршень – становятся родными.
Руки начинают чувствовать металл, гайку, сгиб и могут повторить как было и повернуть по-новому, сделать воде удобно, и сделать крыше удобно, и фундаменту сухо, и дереву влажно.
Руки становятся очень твердыми и очень чувствующими.
Тело не так сильным, как приспособленным.
Когда можешь поднять то, что захочешь, и верно оцениваешь вес.
Руку точно продолжает топор, ключ, мастерок.
Все отполировано. Рукоятка входит в пальцы без зазора.
Сильны те мышцы, что нужны для работы.
Может даже выпирать живот от обильной рабочей еды.
Он не мешает.
У хорошего хозяина он есть всегда.
Вначале пропадает брезгливость, потом уходит усталость, потом раздражение и появляется техника.