В Париже
– Опять хочу в Париж.
– А вы давно там не были?
– Я никогда там не был.
– То есть давно не были?
– Никогда не был.
– Ну, значит, очень давно.
– Если мне сорок, то примерно столько я там не был.
– Ну, это не так давно.
– Да сравнительно недавно.
– И уже тянет?
– Да, уже потягивает.
– Но еще можете терпеть?
– Терплю.
– Вы потерпите. Может, и обойдется. Вы где будете терпеть?
– Да здесь, где ж еще.
– Прекрасно. Вот стул. Рекомендую путешествие, но не вдоль, а в глубь материи. Прильните к микроскопу, путешествуйте в атом, и никто вас не задержит. То, что останется над микроскопом, недостойно сожаления. Вы ушли. Перед вами не банальная ширь, не заплеванный горизонт, а невиданная глубь, что гораздо ценнее и чревато открытием.
Париж истоптан. Молекула – нет.
Ввысь тоже не стоит. Наш ученый, ярко глядящий вверх, имеет вид присевшего журавля.
Идите в клетку. Ищите в атоме. Оттуда – в гены. В генах, кроме всего прочего, ваша тяга к Парижу. Там есть два таких шлица справа, подверните отверткой, вот этой. Генная регулировка. Поворачиваете отвертку. Желания сжимаются, вытягиваются, чернеют и исчезают, оставляя счастливое тело.
Вместе
Да здравствуют лысые, болезненные люди, вселяющие в нас уверенность. Да здравствуют все, кому нельзя, делающие нашу трапезу праздником.
Да здравствуют желудочники и сердечники, среди которых вы обжора и молотобоец.
Пусть их радует огромная роль фона в нашем обществе. Вашу руку, ревматики, колитики, гас-тритчики и невротики! Запретных вещей нет, есть вещи нерекомендованные, которые мы тут же совершим под завистливые вопли осуждения. Больной и здоровый живут одно и то же время, только те силы, что больной тратит на отдаление, здоровый – на приближение яркого света в конце тоннеля.
Только вместе – together, являя наглядную кривую полноты жизни.
От чего к чему, а главное, о том, что между.
Бесквартирные, помогайте цепляться за квартиры. Неустроенные, вызывайте такой приступ держания за свое место, чтоб его можно было вырвать только с этим местом.
Не соответствующие должности, бездарные в науке и культуре, работайте непрерывно, создавая материальные ценности, принципиально новые машины и кинофильмы, ставьте спектакли, стройте дома.
На этом синем фоне клочок бумаги с жалкой мыслью будет переписываться миллионами от руки, а появление убогих способностей будет принято за рождение огромного таланта, что даст ощущение счастья всем участникам нашего Движения под завистливыми взглядами других народов.
Вперед, широкоплечие, бездарные и симметричные, – ваша взяла.
Соколиная охота. Беру брата-красавца, иду по Невскому, вижу красивую девушку – выпускаю брата! Раз!… Она – моя.