Консерватория, концертмейстерство, торговый техникум, зав. производством, икра, крабы, валюта, золото, суд, Сибирь.
Может, что-то в консерватории подправить?
Тут возможны, два варианта. Либо ты называешь дерьмо дерьмом, невзирая на должности и звания, и народ тебе кричит ура. Или ты кричишь ура, и народ тебя называешь дерьмом, невзирая на должности и звания.
Как?! Вам ничего не говорили?
Все наши несчастья начинаются фразой «Как, разве вам ничего не говорили?»
Он (по телефону). – Девушка, девушка, в чем дело? У меня уже несколько дней молчит телефон, девушка?
– Как? Разве вам ничего не говорили?
– Нет.
– А вы открытку получали?
– Нет.
– Как? Вы же должны были получить.
– Да. А я не получил.
– Вы должны были получить. (Отключается.)
– Девушка!…
– Пятнадцатая.
– Уважаемая пятнадцатая. У меня уже три дня молчит телефон.
– А вам ничего не говорили?…
– Нет, нет, ничего. И открытки не было. А что случилось?
– Должна была быть. А из управления вам звонили?
– Нет.
– Странно.
– Что случилось?
– Вам изменили номер.
– Девушка, миленькая, пятнадцатая, не бросайте. За что? Почему?
– Там узнаете.
– Может быть, вы знаете, почему нет писем, телеграмм. Уже очень долго.
– Как, вы еще не знаете? (Щелкнула. Отключилась.)
– Нет, нет. Что случилось? Пожалуйста!
– Уже месяц, как вам поменяли адрес.
– Ой! Ай! За что? Куда бежать? Всему дому поменяли?
Она (щелкнула). – Нет. Только вам.
Он (растерянно). – Что же делать? Я же так жду. А тут приходят письма, повестки на фамилию Крысюк. Куда их пересылать?
– Постойте, вам что, действительно ничего не говорили?
– Нет.
– Это вам.
– Как?… Я же…
– У вас изменилась фамилия в связи с вводом новой станции. Разве вы не получали открытку?
– Нет… Что же теперь делать? Меня же никто не знает…
– Вас предупредили. Вот у меня список. Против вас стоит птичка: «Предупрежден».
– Нет, нет. Я ничего не получал.
– Значит, получите. (Щелкнула, положила трубку.)
– Девушка…
– Восьмая.
– Мне пятнадцатую, пожалуйста.
– Минутку.
– Простите, милая пятнадцатая, как меня теперь зовут?
– Это Крысюк?
– Д-да…
– Сейчас, сейчас… Семен Эммануилович.
– Так я уже не…
– Нет-нет. Это все осталось. Год рождения – 1926.
– Мне же сорок два…
– Это по-старому. Вам теперь пятьдесят шесть, еврей!
– Опять?!
– Да. Родители – кулаки-землевладельцы.
– Откуда? Что? Какие землевладельцы? Мы из служащих…
– Нет, нет. Это изменено. Вам должны были послать открытку, но я вам могу зачитать, если хотите.
– Да. Да. Обязательно.