Если бы я мог все рассказать… Я же присутствовал. Я же видел, как крупные государственные вопросы решаются… И кем?… В каком непотребном виде. Ну, Дюссельдорф, ладно. Не знают где Липецк, Курск. Я в трех строчках пишу, что мне нужно. Он на 20 страницах.
Да, я неудачник, но не тебе, Василий, судить. Ты не убедишь меня, Василий.
А-тайди от стола! Я сижу с молодым человеком… Я с тобой встречалась?… Очнись! Иди проспись! Я сейчас ему скажу. Он боксер. Ну скажи ему, что вы боксер… Он боксер. Он тя отделает так, что ты ни к кому больше не подойдешь… А-а-а! Отпусти… Скажи ему… А где он?… Где мой молодой человек?… Нет. Я вас не знаю. Я была с молодым человеком, я с ним уйду… Только где он?…
Видал?! Послали! Этот гад… Он не знает служебного расписания. Ему говорю, проведи аттестацию рабочих мест, вы же не готовы к зиме. Я говорю, инструкция Минфина здесь не подходит, здесь надо применять постановление Совмина по фондам… А! Ни черта!… Куда мы еще не звонили?… Я везучий.
Гений! Конечно. Но чересчур умен. Это тебе мешает. Гений должен быть природный, как яблоня. Цвести. А мы вокруг. А ты подначиваешь. Зачем подначиваешь?… Мы дураки, но каждый что-то соображает…
Григорий Иванович, они снизу позвонят… Я же так договорился… Который?… Без четверти двенадцать, да могут и не пустить… Сейчас… Алло, Женя?! Это Борис… Ну тот, с вокзала… Простите, мы ждем… Ребенка не с кем? Своего? Сына?… Это, извините, внук, что ли?… Нет-нет, конечно… Мы уже легли… Все, ложимся, Григорий Иванович. Отбой!…
Две задачи
У мужчины в жизни две задачи, две великие проблемы: как соблазнить и как бросить.
Решив первую проблему, он тащит на себе всю жизнь в надежде бросить.
Надежда бросить никогда не оставляет мужчину.
Даже родив кучу детей и потеряв все перспективы, он лелеет эту единственную, светлую.
И, наконец, бросает.
Правда, трусливо.
Бросает так, чтобы бросаемый не догадался.
Он объясняется в любви, нежно целует, заботливо подносит, тщательно маскируя.
Бросаемый плачет от радости, бросающий плачет от сочувствия…
Это происходит так долго, что оба, к счастью, не доживают.
Бык
И вот наши люди, не отвлекаясь от выяснения национальности, заинтересовались экологией. Новый предмет, в отличие от истории и философии, не объясняет жизнь, а сокращает.
Выдох чище вдоха. Питьевая вода из фенолов и нитратов кипячению не подлежит.
В мышцах быка нет прежней ярости и силы – они пропитаны антибиотиками и пестицидами. Люди, поедая мышцы быка, несут в себе его проклятие и послание: «Всем, всем, съевшим меня, мое последнее мщение. Я болел всю жизнь. Я не мог бегать. Я стоял. А потом лежал. Еды не было, благодаря колхозам. Любви не было, благодаря искусственному осеменению, движения не было, благодаря новым методам содержания. Я на вас не обижаюсь. Я просто проклинаю вас и все. Но еще не все. Не думайте, что несчастья покойника уходят вместе с ним. Покойники уходят чистыми. Вам остаются их болезни, неприятности, как все то, что вы построили, перейдет следующим поколениям, которые попытаются поймать вас и на том свете. Ешьте меня, скоро встретимся».