— Я хочу услышать это от тебя, сынок, — упрямо продолжал гнуть свою линию Люциус. — Мне нужно знать…
— Ты потерял право звать меня своим сыном, — процедил Драко. — В тот самый день, когда отказался от меня. Ты потерял его.
Люциус с силой сжал ладони в кулаки, отчего костяшки его пальцев стали белыми. Он слегка наклонил голову вбок и, тяжело вздохнув, прикрыл глаза. Драко внимательно наблюдал за сменой эмоций на его лице, в ожидании ответа. Если он все помнил правильно, то прямо сейчас перед ним была та, которую он видел всего пару раз в своей жизни. Стыд.
— Никогда и ни о чем я не жалел так сильно, как о том, что сказал тебе в тот день, — хрипло пробормотал Люциус, наконец распахнув глаза. — Мне очень, очень жаль.
Драко шумно выдохнул и скомкал в ладонях лежащую на столе салфетку. Столько лет он надеялся услышать от отца хоть что-то отдаленно напоминающее извинения, но сейчас он словно не знал, как поступить с этими словами. Он точно не мог его простить. По крайней мере, не сейчас, но и просто проигнорировать это он тоже уже не мог.
— Что именно ты хочешь узнать? — избегая смотреть отцу в глаза, спросил он. — Ты сказал, что тебя интересует, как я жил после того, как тебя посадили в Азкабан. Что именно тебя интересует? Моя личная жизнь или, может быть, моя почти смерть?
— Смерть, — почти шепотом ответил Люциус. — Что случилось в тот день, когда ты чуть не умер? Почему это вообще произошло?
По спине Драко побежали мурашки, и он нервно пошевелил лопатками в попытке отогнать неприятные ощущения. Во рту внезапно резко пересохло, и язык словно отказывался повиноваться своему хозяину, не желая складывать слова в предложения. Малфой быстро взял в руки свою чашку с чаем и в несколько больших глотков осушил ее до дна.
— Я все никак не мог завязать с наркотиками, — вполголоса начал он свой рассказ, как только вновь обрёл способность говорить. — Каждый чертов день я клялся себе, что эта доза будет последней, и каждый день сам себе лгал. Стоило мне закрыть глаза хотя бы на мгновение, под веками тут же загорались образы погибших по моей вине людей на войне. Я слышал их крики, видел их в своем отражении в зеркале. Ломка усиливала все мои ощущения стократно, поэтому я стал постепенно увеличивать дозу, чтобы хоть как-то заглушить все это.
Он на мгновение замолчал, наконец решившись посмотреть в глаза отцу. Люциус сидел практически не шевелясь, и на его лице вновь невозможно было прочитать абсолютно никаких эмоций, но Драко видел, как мелко подрагивают его пальцы на ободке чашке. Странно, но это движение лишь добавило ему сил продолжать свой рассказ. Значит, Люциусу действительно важно знать эту часть его истории. Значит, все, что здесь происходит не просто так.
— В тот день видения одолевали меня особенно часто, — откашлявшись, продолжил Драко. — У меня было ощущение, что все мертвецы собрались в гостиной моей квартиры и буквально рвут мое тело на части, причиняя невыносимую боль. Поэтому когда я получил дозу, то от страха принял намного больше, чем обычно. Мне сложно сказать, что именно привиделось мне под кайфом, но в какой-то момент я понял, что покончить с собой — единственный выход спастись.
Ладони Люциуса, сжимающие чашку, резко дрогнули, проливая напиток на стол. Но он, совершенно не обращая на это внимания, лишь внимательно вглядывался в лицо Драко, и, казалось, практически не дышал, слушая его рассказ.
— Я лежал в наполненной ванне прямо в одежде, — Драко поежился, словно вновь ощутил кожей холод воды. — Вскрыть вены было не сложно. Знаешь, я даже в том состоянии умудрился сделать все максимально правильно — резал вдоль, чтобы наверняка. Последнее, что я помню — образ мамы. Я слышал её голос, который звал меня за собой, к свету. И я бежал на него. Так старался ухватить ее за руку, но всякий раз, когда я почти ощущал ее пальцы в своих руках, она ускользала от меня.
— Мистер Забини спас тебя? — неожиданно спросил Люциус, припоминания их последний разговор перед судом. — Ты говорил, что это был он.
— Точно, — слабо усмехнулся Драко. — Блейз, храни его Мерлин, появился буквально из ниоткуда и отволок меня, практически мёртвого в маггловскую клинику. Боялся, что о нашей семье раздуется ещё больше сплетен, если он приведёт меня в Мунго.
— И что было дальше? — в глазах Люциуса читалось такое отчаяние, что Драко на секунду стало не по себе. Он даже представить себе не мог, что отец вообще способен на такие эмоции по отношению к нему. Всегда такой холодный и строгий, сейчас он всем свои видом пытался продемонстрировать ему свои искренние чувства. Словно надеялся, что ещё заслуживает второго шанса.
— Он выходил меня. Я завязал с наркотой. Конец, — ответил Малфой, дёрнув плечами. Воспоминания об этом периоде жизни всегда давались ему очень тяжело, поэтому он старался как можно быстрее свой рассказ.
— Что ж, спасибо, что поделился, — Люциус вновь взял в руки чашку и сделал несколько глотков.
На столовую снова опустилась тишина. И если в первый раз она доставляла Драко лишь дискомфорт и желание как можно скорее покинуть Мэнор, то сейчас он был даже рад получить небольшую передышку. Ему просто жизненно необходимо было остаться одному и обдумать все то, что сейчас произошло. Он словно слышал, как в его голове бесконечным потоком движутся мысли, отчего виски вдруг стало нещадно ломить.
— Что ты собираешься делать дальше? — морщась от боли, спросил он у отца. — Должен ли я приставить в Мэнор круглосуточную охрану и контролировать каждый твой шаг?
— Я уже отвечал на этот вопрос, — ответил Люциус, вглядываясь в его лицо. — Ты можешь мне верить.
— Верить, — эхом повторил Драко и снова скривился от очередного болевого импульса. — Разве я могу тебе верить?
— Ты можешь попробовать.
Драко удивленно посмотрел на него, на секунду забыв о мучившей его головной боли.
— Попробовать? — переспросил он, неосознанно повышая голос на пару октав. — Попробовать поверить тебе? В последний раз, когда я тебе поверил, у меня появилось это.
Он резко задрал рубашку, обнажая темную метку на левом предплечье. Дыхание стало настолько рваным, что выходило из легких с натужными хрипами. Драко вновь почувствовал такое знакомое ощущение медленного движения гнева по своим венам. Он застилал глаза, не давал свободно дышать и практически сводил с ума, не позволяя ему мыслить связно.
— Драко, я… — Люциус резко встал со своего места и сделал несколько шагов по направлению к нему. — Давай поговорим об этом.
— Достаточно, — Драко поднял руку вверх и бросил салфетку на стол. — Думаю, что на сегодня наш разговор закончен.
Он быстро встал на ноги, не дав отцу возможность хоть что-то сказать, и в несколько широких шагов дошёл до двери, покинув гостиную. Всю дорогу до библиотеки Малфой старательно пытался погасить в груди огонь, возникший в результате беседы. Черт, все это давалось ему намного сложнее, чем он сам себе представлял. Люциус, определенно, уже давно не оказывал на него абсолютно никакого влияния, но каждое его слово или действие все ещё продолжали разрывать Драко на части. Отчаянно хотелось как можно скорее вернуться в дом Грейнджер, забраться вместе с ней в душ и просто смыть с себя этот день.
Он осторожно толкнул дверь библиотеки и на мгновение замер, прислушиваясь к тихому разговору Гермионы и Нарциссы. Они увлечённо что-то обсуждали, наслаждаясь шоколадными булочками и чаем, который им старательно подливал в чашки домовой эльф. Они выглядели как олицетворение спокойствия и душевного равновесия. Идиллия. Именно эту картину Малфою отчаянно захотелось видеть каждый день своей жизни.
— Драко? — Нарцисса встала с кресла, заметив его в дверях. — Вы с отцом уже закончили? Так быстро?
— Да, — кивнул он головой, входя внутрь библиотеки. — На сегодня мы закончили. Поэтому, если ты не против, мы с Гермионой отправимся домой прямо сейчас.