— Зен всегда говорил, что я во всем виновата, — спустя минуту напряжённого молчания, сказала Гермиона. — А особенно в том, что нравлюсь мужчинам. Это я, по его мнению, носила слишком короткие юбки, чересчур высокие каблуки и вызывающе откровенное декольте. Так что я боюсь представить, что бы он говорил обо мне в такой ситуации. Держу пари, что он добился бы огромной надписи «шлюха» на моем надгробии.
Малфой дернул плечом при упоминании Грейнджер своей смерти, но быстро взял себя в руки.
— Этого не произошло, — еле слышно ответил он, сжимая в руке бутылку. — Слышишь? Этого не произошло!
— Знаю, — Гермиона подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. — Я знаю, но эти воспоминания всегда будут преследовать меня.
Он понимал каждое слово. Пропускал через себя каждый рваный выдох. Потому что собственные воспоминания, стоило ему хотя бы на секунду заглянуть в себя чуть глубже, словно огромный кусок камня, привязанный к лодыжке, вновь тянули его на дно океана. Гостеприимно раскрывали этот холщовый непроницаемый мешок с кошмарами и манили своей неизвестностью. И что бы он ни делал, как бы отчаянно ни пытался выстроить стены, лишь одно средство помогало избавиться от них наверняка. Жаль, что платить за это пришлось бы собственной человечностью.
— Мерлин, нам уже пора, — Гермиона глянула на большие часы на стене в виде морской звёзды и, чертыхнувшись, встала со своего места. — Я обещала, что мы уйдём отсюда не позже двенадцати, а сейчас уже без пяти.
Следуя ее примеру, Драко вышел из-за стола и убрал свой блокнот в карман пиджака. Что ж, ну по крайней мере они не зря терпели общество этого идиота. Теперь, по возвращению из Италии, им предстояло поговорить с подругой покойной Элизабет. Возможно, Алиса была более подробно осведомлена об этом таинственном преследователе и сможет приоткрыть для них завесу тайны личной жизни Элизабет.
— Как думаешь, эта Алиса много знает о жизни своей подруги? — задумчиво протянула Гермиона, когда они, выйдя из переговорной, не спеша направлялись к лифту. — Обычно лучшие подруги делятся друг с другом абсолютно всеми подробностями. Может, Элизабет могла рассказать ей нечто такое, чего не могла доверить Стэнли?
— Честно говоря, я очень на это надеюсь, — ответил Драко, нажимая на кнопку вызова кабины. — Может быть, этот псих где-то дал слабину, и Элизабет смогла узнать его имя или что-нибудь ещё? Я бы не удивился, если она не сообщила об этом своему парню. Никто не захотел бы выслушать о себе целую кучу совсем нелицеприятных эпитетов.
Секундное молчание нарушила уже знакомая мелодия, оповещающая о прибытии лифта на этаж. Как только двери кабины плавно разъехались в сторону, Драко шутливо склонил голову и с улыбкой махнул рукой, приглашая Гермиону войти первой.
— Да вы джентльмен, мистер Малфой, — хихикнула Грейнджер, входя в кабину. — Вижу, тебе не зря с самого детства вдалбливали в голову основы этикета.
— Ты так считаешь? — ухмыльнулся Драко, нажимая кнопку нужного этажа. — Видимо, зря я в детстве ненавидел все эти скучные занятия. Мне казалось, что бубнеж моих преподавателей будет преследовать меня до конца моих дней.
— У тебя было строгое воспитание? — осторожно спросила Гермиона, склонив голову набок. — Постоянные уроки и дополнительные занятия в виде верховой езды или охоты?
— Не совсем, — улыбнулся Малфой, копируя ее движение головой. — О том, чтобы я стал идеальным Малфоем, переживал Люциус. Мама была более лояльна ко мне и изо всех сил старалась, чтобы мое детство было именно детством, а не добровольной тюрьмой.
— У тебя хорошие отношения с мамой, — кивнув в такт своим словам, заметила Грейнджер. — У меня совсем наоборот. Мама всегда пеклась о моем воспитании и образовании. А вот для папы я всегда маленькая принцесса. Он играл со мной в чаепитие, распивая чай из пластмассовых кружек в компании моих плюшевых медведей и кукол. Никогда не отказывал мне в просьбе посмотреть любимый мультик или сходить в парк.
Глаза Гермионы просто горели теплом, пока она делилась с Драко личными подробностями своей жизни. Малфой впервые видел такое неподдельное счастье в ее взгляде. Ее лицо очертила искренняя улыбка, от которой в уголках ее глаз собирались крохотные морщинки. Такие обычно украшали людей, которые часто смеялись. Были счастливы. Это выглядело так непривычно для Драко. Особенно если учесть, что обычно ее лицо было серьезно и даже словно чем-то обеспокоено. Будто Грейнджер постоянно о чем-то усердно рассуждала.
— Значит, ты папина дочка? — улыбнулся Малфой. — И почему я не удивлён?
— Что это ты имеешь в виду, Драко Малфой? — притворно возмутилась Грейнджер и легонько шлепнула его по предплечью.
Драко закатил глаза и вновь улыбнулся, наблюдая, как в ее глазах загораются искры веселья. Что ж, такая Гермиона ему нравилась больше. В разы больше.
— Я всегда считал тебя несколько избалованной, — небрежно пожал плечами он и прищурил глаза в ожидании ее ответа. Грейнджер в изумлении округлила глаза и, приложив ладонь к груди, закашлялась от возмущения.
— Я? Избалованная? — с придыханием переспросила она, наклоняясь корпусом немного вперёд, будто пыталась удостовериться, что ей точно не показалось. — И это говоришь мне ты? Драко Малфой? Мистер «Мой отец узнает об этом»?
Драко смотрел на ее искреннее негодование и едва сдерживал рвущийся из груди смех. Он целенаправленно пытался вывести ее из себя, потому что, как говорил великий Блейз Забини, Грейнджер действительно была хороша во время спора. И кто он такой, чтобы не поддаться этому?
— Знаешь, ты всегда была такой чопорной зазнайкой, которая категорично отказывалась принимать любую точку зрения, кроме своей собственной, — лукаво ухмыляясь, продолжал Малфой, с удовольствием наблюдая, как она начала тяжело дышать, едва справляясь с возмущением. — Да, я действительно был слегка избалованным ребёнком, но ведь ты совсем от меня не отставала. Никогда не забуду, как ты удовлетворенно поджимала губы, когда тебе удавалось отстоять свою правоту. Ещё ты обязательно расправляла на коленях юбку и так самодовольно встряхивала головой, когда…
— Ты что, наблюдал за мной? — прищурилась Грейнджер с улыбкой. — Ты знаешь подозрительно много о моих привычках.
Драко инстинктивно сложил руки на груди, словно закрываясь от дальнейших расспросов, и делано безразлично хмыкнул.
— Я должен был знать все о ближайшей подруге своего заклятого врага, — несколько мгновений спустя ответил он, уверенно смотря ей прямо в глаза. Если Грейнджер думает, что он похож на ее друзей, которые моментально тушуются под ее тяжелым взглядом, то она глубоко ошибается. Как бы сейчас сказал Люциус? Малфои не сдаются. А так как Драко все ещё носил фамилию этого древнейшего рода, то хотя бы в чем-то должен был ей соответствовать.
— Что ж, — протянула Гермиона, и уголки ее губ предательски дернулись в попытке удержать улыбку. — Сделаю вид, что поверила тебе, Малфой.
Она хотела добавить что-то ещё, но ее перебил тихий шелест открывающихся дверей лифта. Они вышли из кабины и неспешно дошли до своего номера. Тишина, нависшая над ними, вопреки ожиданиям, была совсем не неловкой, а скорее уютной. Очень нужной в данный момент.
— Я хочу написать Гарри, чтобы он отправил официальное прошение в отель, — наконец нарушила молчание Гермиона, прикладывая свою палочку к двери номера. — Думаю, что мы уже вполне могли бы вернуться в Лондон.
— Отличная идея, — Драко пропустил ее впереди себя и закрыл дверь. — Если Поттер начнёт действовать прямо сейчас, то думаю, что к утру у нас уже будет портключ домой.
Грейнджер скинула туфли и, подойдя к постели, с наслаждением упала спиной на покрывало.
— Значит, у нас впереди целый свободный день, — закрыв глаза, пробормотала она и с видимым удовольствием вытянулась на постели. — Наконец-то я смогу вдоволь насмотреться на белух.