— Так что произошло в том баре? — повторила свой раннее заданный вопрос Гермиона, пытаясь не смотреть на открывшийся ее взгляду треугольник его кожи в вырезе рубашки. Черт, это было гребаным наваждением.
— Кто-то решил, что будет забавно накачать тебя Ангельской пылью, — зло усмехнулся Драко и, сделав небольшой глоток, облизал губы. — Это одна из разработок волшебных наркоторговцев. По консистенции она похожа на очень мелкую муку и ее не нужно вдыхать, как, например, кокаин. Достаточно дунуть человеку в лицо этой пылью, и она сама осядет на слизистых оболочках. Этот наркотик вводит человека в некий транс. Он не понимает, что происходит. Всё вокруг становится ярким, а ощущения увеличиваются в сотни раз. Дальнейшее действие проявляется у всех по-разному. Кто-то хочет танцевать до упаду и веселиться, кто-то начинает размышлять о жизни и грустно смотреть в одну точку, а у некоторых обостряется желание…
Он неожиданно замялся и вновь сделал несколько жадных глотков виски.
— Желание заняться сексом? — с усмешкой пробормотала Грейнджер. Как очевидно. — Я пыталась тебя соблазнить, Малфой?
Драко усмехнулся и, отставив стакан в сторону, спрятал лицо в ладонях.
— Да, Грейнджер, — наконец ответил он, все ещё не смотря в ее сторону. — Ты пыталась меня соблазнить.
— Но ты не поддался, — продолжила Гермиона, делая пару шагов к нему. Отчего-то ей стало невыносимо жарко. — Почему?
Малфой убрал руки от лица и посмотрел на неё с таким удивлением, словно вообще видит впервые.
— Потому что я предпочитаю спать с девушками, когда они соображают, что с ними происходит, — четко проговаривая каждое слово, ответил он и неожиданно усмехнулся краешками губ. — Хотя, признаюсь, ты была весьма убедительна.
Каждое его слово отдавалось где-то внизу ее живота. И если бы Гермиона сама лично не видела пустые склянки от зелья, которым напоил ее Малфой, пытаясь привести в чувство, то списала бы все это на действие Ангельской пыли. Но нет. Это были ее желания. Только ее. Сейчас именно Гермиона хотела ощутить его. Это ее тело буквально горело от мысли, что ладони Малфоя коснутся ее кожи. И сдержать эти мысли уже не представлялось возможным. Да и нужно ли было их сдерживать? Может быть, стоило сейчас дать себе ответ на тот вопрос?
Грейнджер сделала ещё несколько уверенных шагов к нему, сокращая расстояние между ними.
— Значит, ты боялся, что мое желание вызвано исключительно действием наркотиков, Малфой? — вполголоса спросила она, вновь замирая на месте.
— А разве это было не так? — склонив голову набок, вопросительно посмотрел на неё Драко.
— Отчасти, — Гермиона вновь продолжила движение и встала прямо между его разведённых ног. — Так чего ты боялся на самом деле, Малфой?
Драко шумно выдохнул и, скользнув взглядом по ее голым ногам, вновь посмотрел ей прямо в глаза. Он словно пытался найти в них ответ на этот вопрос, внимательно всматриваясь в ее лицо.
— Я думал, что это ты боишься, — ответил он, не сводя с неё глаз. — Разве ты готова?
Гермиона молчала буквально мгновение, которое для неё самой показалось вечностью. И в ту же секунду, как она мысленно повторила для себя его вопрос, в голове, словно неоновая вывеска, загорелось всего одно слово. То, что навсегда ломало ее стены. То, что дарило надежду.
Да.
— Я больше не боюсь, — прошептала она, забираясь к нему на колени. — Только не с тобой.
Драко резко обхватил ее двумя руками за шею и, притянув к себе, впился в ее губы жадным поцелуем. Он не был похож на тот, который она подарила ему в ту ночь в отеле. Нет, Гермиона уже тогда не сомневалась в том, что между ними есть связь, но если тогда это было соединение душ, то прямо сейчас она ощущала, как переплетаются их тела.
Когда Малфой скользнул языком в ее рот, углубляя поцелуй, Грейнджер, не сдержавшись, глухо застонала в ответ. Ощущать его губы на своих было так правильно, так долгожданно. Казалось, что она никогда больше не сможет испытать такое удовольствие ни с одним мужчиной. Но это было похоже на поездку на велосипеде. Когда ты все детство не слезал со своего железного коня, а потом, спустя много времени, будучи взрослым, достаёшь его из гаража и с опаской ставишь ноги на педали. Умение кататься остаётся с тобой навсегда, неважно сколько времени ты не использовал этот навык. Также и с поцелуями. Гермиона была уверена, что после Зена никогда не сможет почувствовать нечто подобное, но прямо сейчас с ней происходил самый лучший поцелуй в ее жизни. И она уверенно отвечала на него, ощущая, как желание скорее стянуть с Малфоя одежду, набатом стучало в висках.
Но Драко не планировал торопиться. В последний раз прикусив ее нижнюю губу, он лизнул место укуса и неожиданно отстранился. Он жестом попросил Гермиону встать с его колен и медленно провёл ладонями вверх по ее бёдрам, не прерывая зрительного контакта. Грейнджер, практически не дыша, молча смотрела ему в глаза. Малфой запустил большие пальцы под резинку ее трусиков и так мучительно медленно потянул их вниз.
Как только он спустил их на уровень щиколоток, Гермиона поочередно вытащила ноги из белья, и Драко откинул его в сторону. Затем он, мягко взяв ее за руки, развернул спиной к себе и вновь усадил на свои колени, раздвигая ее бёдра. Грейнджер почувствовала, как он осторожно надавил ей на грудь, заставляя спиной откинуться на него, и послушно легла назад, ощущая на своей шее его тяжелое дыхание.
Малфой неторопливо провёл ладонью по ее груди, мягко оглаживая через рубашку живот, и решительно скользнул пальцами к лобку. Гермиона прикрыла глаза и тихонько застонала, когда он надавил большим пальцем на клитор и начал мягко его поглаживать круговыми движениями. Ее дыхание стало рваным. Она попыталась сосредоточиться на его прикосновениях, но неожиданно Драко подключил к своим действиям вторую руку, и Грейнджер не сдержала протяжного стона, когда его пальцы плавно скользнули между половыми губами.
— Драко, — рвано простонала она, пытаясь насадиться на его пальцы, но Малфой, словно издеваясь, продолжал ласкать ее двумя руками, не торопясь дать ей то, в чем она сейчас нуждалась больше всего на свете. Он медленно лизнул ее в шею, скользя языком по подбородку, и Гермиона, повернувшись к нему, поймала его губы своими и жадно втянула в глубокий поцелуй. Все ощущения сплелись в одно, сосредоточенное где-то внизу живота, и Грейнджер чувствовала, что ещё буквально несколько движений, и она взорвется. Неожиданно Драко прекратил все манипуляции и, заработав от Гермионы жалобный стон, резко развернул ее к себе лицом. Он вновь поцеловал ее, подхватывая ладонями под бёдра, и, встав на ноги, понёс на постель.
Не прерывая поцелуя, Малфой мягко опустил ее спиной на покрывало. Гермиона обхватила ногами его бёдра, скрещивая лодыжки у него за спиной, и притянула Драко ещё ближе к себе, отчаянно пытаясь возобновить хоть какое-то трение на своём клиторе. Малфой, оторвавшись от ее губ, сел между ее раздвинутых ног и, подцепив пальцами ее рубашку, потянул вверх. Она подняла руки, ожидая, что он сейчас стянет ее одежду через голову, но Драко, резко собрав рубашку в узкую полоску, оставил ее на уровне глаз Грейнджер.
— Не шевелись, — хрипло прошептал он, склонившись к ее лицу. — Я хочу, чтобы ты просто чувствовала меня.
Гермиона, не в силах вымолвить и слова, лишь коротко кивнула, наслаждаясь ощущением его дыхания на своей коже. В следующую секунду оно коснулось ее шеи. Ловкие пальцы Малфоя быстро избавили ее от лифчика, и Грейнджер задохнулась своим собственным стоном, когда ощутила его жадные губы на своей груди.
Он по очереди обводил языком ее соски, вырывая из Гермионы новые протяжные стоны, и неожиданно резко прекратил своё увлекательное занятие. Грейнджер слегка напрягалась, когда ощутила его дыхание на своём животе. Драко мягко провёл кончиком языка по ее лобку, спускаясь ниже, пока наконец не опустил губы на ее клитор.
Под ее веками взрывались фейерверки, а из груди вырывались жалобные всхлипы, пока его язык настойчиво кружил по ее половым губам. Малфой помогал себе пальцами, мягко раздвигая влажные складочки, и, скользя между ними, медленно доводил Гермиону до полного исступления. Он опустил ладонь чуть ниже и резко толкнулся в неё, раздвигая узкие стенки. Драко начал ритмично двигать пальцами, чуть изогнув их вверх, вместе с этим сильнее надавливая языком на ее клитор.